Они хотят об этом поговорить

На чем строится новое протестное движение в России

Участники градозащитного митинга на Марсовом поле против передачи Исаакиевского собора Русской... Петр Ковалев/ТАСС
Участники градозащитного митинга на Марсовом поле против передачи Исаакиевского собора Русской православной церкви, застройки территории Пулковской обсерватории, а также против объединения российских Государственной и Национальной библиотек. Санкт-Петербург, 18 марта 2017 года

В российскую информационную повестку снова вошли массовые уличные акции протеста в разных точках страны. Поводы везде разные, но связывает их одно: это точно никакой не «майдан» и не происки внешних сил — скорее, естественная реакция людей на решения местной власти, которые вызывают вопросы. А адекватных ответов нет.

Очередной градозащитный митинг в Петербурге 18 марта собрал, по разным оценкам, до десяти тысяч человек. События в Северной столице, естественно, должны настораживать федеральный центр в первую очередь — в городе проходит уже не первый митинг с требованием отставки губернатора.

Причем количество поводов для этой отставки постоянно растет. Это уже не только решение главы города о передаче Исаакиевского собора РПЦ, но и застройка территорий Пулковской обсерватории, и попытка объединить национальные библиотеки двух столиц, и атака на Европейский университет, которая также воспринимается горожанами как элемент общего наступления на их интересы.

Митинг 18 марта на Марсовом поле фактически прошел под лозунгом защиты Петербурга от некомпетентного и провинциального метода управления.

Причем в варварстве и провинциализации петербургские власти уже публично обвинял даже абсолютно лояльный директор Эрмитажа Михаил Пиотровский.

Ситуация в Петербурге — особенно яркий показатель того, как власть своими непродуманными решениями и нежеланием их отменить превратила социально-культурный протест в политический. От лозунгов «Оставьте в покое Исаакий и Публичную библиотеку» народ перешел к лозунгам «Губернатора в отставку» и «Такой маргинальной власти в Петербурге еще не было». Что логично: если власть в принципе не реагирует на мнение граждан по социальным, культурным, экономическим вопросам, люди невольно начинают задавать политические вопросы.

В такой ситуации руководители на местах могут занервничать и начудить.

Чем больше людей выходит на улицы, тем выше опасность «эксцесса исполнителя».

И вот уже на 27 марта намечена бессрочная всероссийская забастовка дальнобойщиков против системы «Платон». В Казани практически каждый день проходят митинги клиентов прогоревших местных банков. Их участники уже даже прорывались в Дом правительства и передали петицию главе правительства Татарстана. Пока, к счастью, требования мирные — возместить ущерб и наказать виновных в крахе кредитных организаций.

19 марта на очередной митинг в Новосибирске против местного роста тарифов ЖКХ собрались, только по официальным данным, более 2,5 тысяч участников. Для Новосибирска – это, наверно, исторический рекорд протестной уличной активности.

Где-то мэры и губернаторы могут решить жестоко подавить протест, что вызовет еще большую озлобленность людей. Где-то, напротив, слишком резко уступить, что воодушевит протестующих — они почувствуют, что с помощью уличных акций все-таки можно «достучаться наверх» и что-то изменить. Тем более что федеральная власть привыкла перекладывать всю ответственность за любые проблемы на региональную — без инструкций, как действовать, когда народ начинает возмущаться.

Хотя эти акции протеста внешне не связаны между собой, они показывают, что никакого зацементированного народного единства в стране нет.

И что любые опросы по поводу поддержки властей не означают автоматически всеобщего реального восторга по отношению к происходящему в стране. Собственно, большинство россиян, хотя и поддерживает текущий курс, согласно опросам тех же социологических «контор», считает, что в России есть проблемы.

При этом в стране утрачен навык нормального диалога государства с обществом. В лучшем случае он происходит как в нашумевшем ролике профилактической беседы со старшеклассниками брянской школы, где директор, не в силах ответить на простые детские вопросы, упрекает школьников в непатриотизме: «Мы как-то неправильно воспитали у вас гражданскую позицию. С точки зрения гражданственности у вас большой минус».

Государство на всех уровнях слишком привыкло к монологу с позиции силы и отвыкло отвечать на неприятные «вопросы с мест».

Конечно, власти могут немного «либерализовать обстановку» в стране, далеко не в первый раз в российской истории разыграв иллюзию оттепели. Например, пойти на уступки защитникам культурных ценностей, тем более что РПЦ против отказа от передачи ей Исаакиевского собора протестовать точно не станет. Устроить показательное наказание губернаторов, которые слишком задрали тарифы ЖКХ, — народ точно одобрит.

А можно — как после «болотных» протестов — начать еще сильнее закручивать гайки. Куда легче каждого участника мирной уличной акции записать в «пятую колонну». Просто по инерции — «мы так привыкли».

Или снова попытаться отодвинуть внутренние проблемы с помощью новых глобальных внешнеполитических конфликтов.

Формально все эти публичные проявления протеста в разных российских регионах пока никак не угрожают стабильности выстроенной системы. Но рост уличной протестной активности, которая не находит себе выхода, волей-неволей будет приводить к перерастанию местных социальных конфликтов в общеполитический. Когда никто не может предсказать, какое решение и на каком уровне — от передачи собора церкви за спиной горожан до резкого повышения тарифов ЖКХ или пенсионного возраста — может вызвать внезапное массовое недовольство.