Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Попытка не пытка

Почему реформа системы исполнения наказаний нужна власти не меньше, чем остальным гражданам

Репродукция картины художника Игоря Обросова «Зомби ГУЛАГа» на выставке... Юрий Абрамочкин/РИА «Новости»
Репродукция картины художника Игоря Обросова «Зомби ГУЛАГа» на выставке «Сталинские репрессии», 2003 год

Глава Верховного суда России вслед за российским омбудсменом считает нужным декриминализовать статью 212.1 УК РФ, по которой посадили Ильдара Дадина. Минюст уже готов разработать поправки. Правосудная система так же дружно, «хором», как вводила эту статью в УК, собирается (пока на словах) ее оттуда вывести. Что, конечно, можно только приветствовать: гуманизация нынешнего жесткого законодательства только на пользу обществу. И на пользу власти тоже.

Ильдар Дадин после отмены приговора получил право на реабилитацию как ошибочно осужденный. И, судя по его первым заявлениям, намерен этим правом воспользоваться. В этом случае мы услышим еще немало откровений, как работает наша правоохранительная система и конкретно система исполнения наказаний. Впрочем, уже услышанного и так вполне хватает, чтобы ужаснуться.

В своем первом большом интервью после освобождения, не говоря уже об обнародованных ранее письмах из колонии, Дадин рассказал о том, как его пытали. «Я держал в уме все даты, когда меня избивали, пытали, опускали головой в унитаз и когда я слышал, что других людей очень жестко избивали, — я не мог их записать, потому что ежедневно два раза в день проводились обыски и уничтожались все личные записи, — говорил он. — Мне рассказывали ребята, что видели, как сотрудники суетились и удаляли с жестких дисков видео недавних избиений».

Это не отрывки из «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. И не фрагмент из «Архипелага ГУЛАГ» Александра Солженицына.

Действие происходит не в сталинских лагерях в разгар массовых репрессий, а в «мирном» 2017 году в обычной карельской колонии. С заключенным, получившим относительно маленький срок — 2 года и 5 месяцев.

Вообще о том, что происходит в наших тюрьмах и колониях, мы узнаем тем больше, чем больше туда попадает «политических». Это понятно. Их процессы освещаются в массмедиа, у них есть возможность выхода на СМИ и на адвокатов. Но это не значит, что проблема насилия представителей государства в системе исполнения наказаний касается только их. Она касается сотен тысяч безвестных и бессловесных заключенных, про которых никогда не напишут газеты и не покажет телевизор. Тех, у кого нет денег или других возможностей откупиться от произвола представителей системы правосудия, которая многие десятилетия, если не века, остается в России карательной во всех смыслах этого слова.

Не случайно большинство исков против России в тот же Европейский суд по правам человека касаются именно пыток в колониях или при проведении следственных действий.

Пытки в отделениях полиции — достаточно вспомнить прогремевшую на всю Россию историю с казанским ОВД «Дальний», где изнасиловали до смерти бутылкой из-под шампанского задержанного за мелкое бытовое хулиганство, — ничуть не менее распространены, чем в колониях.

Все попытки как-то изменить ситуацию — от реформы ФСИН до преобразования милиции в полицию — трудно назвать успешными. В том числе и потому, что полноценная гуманизация системы наказаний невозможна без политической воли. Ведь состояние системы ФСИН — производная от состояния государства. В стране, где человек менее важен, чем абстрактные государственные интересы, пытки были, есть и будут. Пока государство не обеспечит торжество принципа всеобщего равенства перед законом, не изменится и система ФСИН.

Но это не значит, что не стоит и пытаться что-то менять.

Пусть даже показательная борьба с коррупцией приводит к тому, что в местах заключения оказываются сегодня и те, кто еще вчера считал невозможной лично для себя подобную участь. Например, тот же экс-глава ФСИН Александр Реймер, губернаторы и другие высокопоставленные лица.

Поговорка «от сумы и тюрьмы не зарекайся» справедлива не только для России, но для нашей страны — особенно. Еще и поэтому гуманизация правоохранительной системы — дело первостепенной важности не только для обычных граждан, но и для самой власти.

Отдельной историей в разборе «ошибок» в деле Ильдара Дадина должна стать судьба той самой карельской колонии, где он первоначально отбывал срок. В день отмены приговора Дадину прокуратура Карелии приняла решение об отмене постановления регионального Следственного комитета, в свое время отказавшего в возбуждении уголовного дела по заявлению Дадина о пытках в колонии. Задача и Дадина, и общества, и власти в том, чтобы эта проверка была проведена максимально открыто и гласно. Чтобы во всех колониях по всей России персонал узнал: за пытки действительно можно поплатиться должностью, а то и личной свободой.

Именно поэтому гуманизация ФСИН могла бы стать и одним из важных предвыборных обещаний кандидата в президенты от действующей власти.

У нас, к сожалению, очень много семей, которых коснулась тюрьма. Они как никто знают: страшнее «пугалки» сегодня в России нет. И это не меняется веками. Тюрьмы и колонии в нашей стране — «черная дыра», из которой люди редко возвращаются несломленными.

Вряд ли в пытках лично заинтересованы высшие руководители государства — эту практику не раз осуждали в Кремле. Но ФСИН до сих пор оказывается государством в государстве — тут со времен Солженицына и Шаламова мало что изменилось.

Пока государство долго и последовательно не будет посылать публичные сигналы по всей системе следствия и исполнения наказаний — словами, проверками, законами, что пытать нельзя никого и никогда, — это насилие, совершаемое ежедневно в самом обычном, рутинном, бытовом режиме, не победить. Даже именем государства.