Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Запахло пармезаном

Готова ли Россия к окончанию санкционной войны

Wikimedia Commons

Первый вице-премьер Игорь Шувалов первым из высокопоставленных российских чиновников заявил о возможных сроках отмены контрсанкций — 31 декабря 2017 года. Именно до этого срока они были продлены в прошлом году распоряжением премьер-министра. Подобное решение придется объяснять и оправдывать той части россиян, которая выиграла от этих ограничений, — прежде всего сельхозпроизводителям и фермерам. А также тем гражданам, которые искренне поверили заявлениям российских чиновников, что западные санкции нам только на пользу.

«Пришло время понимать, что санкции скоро прекратят свое действие, — заявил Игорь Шувалов на Гайдаровском форуме 13 января. — Министру сельского хозяйства, министру экономики нужно исходить из того, что контрсанкции будут отменены». Он признал, что, хотя отечественные компании успели развить свой бизнес за время действия экономических ограничений, принятых Россией в ответ на западные санкции, тем не менее российским производителям придется держать конкуренцию с иностранными поставщиками.

Более того, по словам Шувалова, настало время открыть российский рынок для иностранных производителей.

Политологи будут рассуждать, являются ли слова Шувалова «политическим экспромтом», важным экономическим заявлением или это недвусмысленный публичный политический месседж Кремля навстречу инаугурации Дональда Трампа. Но понятно, что, если Россия отменит свои санкции в одностороннем порядке, это действительно будет самым сильным сигналом Москвы о готовности налаживать отношения с Западом с момента украинского конфликта. Еще год назад мысль об ослаблении санкционного режима казалась по меньшей мере смелой.

Если санкции отменят все стороны на условиях взаимности, это станет важнейшим дипломатическим прорывом в отношениях России с Западом за последние три года.

Санкционная война продолжается с марта 2014-го, когда страны Евросоюза и США ввели санкции в отношении ряда российских физических лиц, банков и компаний сразу после решения России включить Крым в свой состав. Позже эти санкции неоднократно расширялись и продлевались. Последний раз США расширили черные списки буквально на днях — по «акту Магнитского» и якобы за вмешательство российских хакеров в ход американских президентских выборов.

Россия начала вводить ответные меры в августе 2014 года, запретив ввоз в страну некоторых продуктов из США, стран Евросоюза, Канады, Австралии и Норвегии. Позже действие запрета распространили на Албанию, Черногорию, Исландию, Лихтенштейн и Украину.

Российские санкции привели к резкому росту продовольственной инфляции во второй половине 2014 года и реэкспорту запрещенных товаров в нашу страну через соседние государства. Именно тогда появился интернет-мем про «белорусский пармезан». Летом 2015 года российские власти решили показательно уничтожать санкционные продукты, незаконно ввезенные в Россию. Кадры костров из хамона и экскаваторов, давящих иностранные помидоры, вызвали возмущение в обществе — петиция против уничтожения санкционных продуктов на сайте Change.org собрала более 700 тысяч подписей.

Обоюдное ослабление и снятие санкций среди западных и российских элит обсуждается не первый месяц. В декабре 2016 года агентство Bloomberg провело опрос среди экономистов, большинство из которых (55%) предсказали ослабление ограничительных мер США против России именно в ближайший год. При этом очевидно, что, если США и Евросоюз отменят или ослабят свои санкции, у России нет никаких политических резонов сохранять свои контрсанкции.

Есть у России и опыт отмены продовольственных санкций — против Турции, с которой мы за несколько месяцев, с конца 2015-го до весны 2016-го, проделали путь от главных врагов до чуть ли не главных союзников.

Суммы взаимных потерь от войны санкций между РФ и Западом сообщались неоднократно. Но можно уверенно говорить лишь о том, что Россия потеряла от них явно больше, чем страны ЕС, и несоизмеримо больше, чем практически независимая от российской экономики Америка. России санкционная война обошлась дорого. Вместе с падением цен на нефть это привело к тому, что реальные доходы россиян неуклонно снижались с ноября 2014 года и упали за это время в среднем на 20%. Внешняя торговля за это время просела не меньше чем на 40%.

Главным положительным моментом российских продовольственных санкций считается импортозамещение.

Но как только весной 2016 года относительно стабилизировался рубль, Россия опять стала наращивать импорт, причем гораздо быстрее, чем экспорт.

Уже в ближайшие месяцы, если рубль вдруг резко не ослабеет, можно ждать восстановления импорта до уровня 2015 года. Экспорту это пока явно не грозит.

Однако любителей хамона с пармезаном в России вряд ли сильно больше, чем сельхозпроизводителей, для которых российские контрсанкции стали шансом поднять собственное производство.

Тем более что простым людям наши контрсанкции в последнее время преподносились не столько как удар по врагу, сколько как продуманная и, главное, чуть ли не постоянно действующая федеральная программа поддержки своих производителей.

Белоруссии отмена российских контрсанкций тоже вряд ли придется по душе. Пармезан и другие европейские продукты в белорусской упаковке перестанут работать на экономику страны. Впрочем, при нынешних конфликтах между Минском и Москвой в углеводородной сфере санкционные противоречия и так отошли на второй план.

Любые санкции в современном мире, сколь бы долго они ни длились, являются тормозом для развития страны, попадающей под карательные меры. В том же Иране после ядерной сделки в прошлом году отмена санкций была встречена всенародным ликованием.

В России вряд ли стоит ждать ликующих толп, если война санкций наконец закончится. Но в массовом сознании, привыкшем считать санкции важной составляющей государственной идеи, останется вопрос: что дальше?

Ответ еще предстоит найти. Признание того, что санкции теоретически можно снять, — хорошее начало для поиска этого ответа. В конце концов, если мы хотим помочь своим сельхозпроизводителям, не обязательно лишать россиян возможности выбирать качественные продукты, независимо от места их производства. Заботиться о своем сельском хозяйстве государство должно всегда и в обычном повседневном режиме, а не в пожарном порядке в качестве геополитической мести очередным «противникам».