Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Групповое упражнение

Почему защита меньшинств служит страховкой для большинства

«Газета.Ru» 27.10.2016, 19:34
Shutterstock

Блокировка на территории России социальной сети LinkedIn наверняка станет тревожным звонком лишь для некоторых, для большинства россиян эта история пройдет совершенно незамеченной. В этом, похоже, и состоит политическая прагматика этого решения, которую власти, разумеется, дежурно отрицают: для начала можно потренироваться на меньшинстве, а потом, если общество это примет, идти дальше.

Готовящаяся блокировка LinkedIn должна была встревожить политически активных российских пользователей других зарубежных социальных сетей, таких как «Твиттер» или «Фейсбук». Ведь

если можно заблокировать одну сеть за отказ переносить серверы на территорию России, то потенциально под угрозой могут оказаться и остальные.

В общем, это было ясно и раньше. Более того, несколько раз слухи о возможной блокировке того же «Фейсбука» довольно активно обсуждались его пользователями. Но сейчас создается довольно стойкое ощущение, что страх уже не напрасен.

При этом для значительной части пользователей рунета возможная блокировка LinkedIn пройдет незамеченной: ее активно используют, по данным того же Роскомнадзора, около 2,5 млн россиян, и вряд ли эта цифра сильно занижена. Более того, сеть используется в основном для установки деловых контактов. Но именно это и должно пугать названную выше группу «активистов»: граждан постепенно приучают к мысли, что блокировки будут, ничего в этом особенного, привыкайте.

Нынешняя блокировка, среди прочего, послужит уроком того, что с началом наступления государства на гражданские свободы никаких меньшинств не остается. Ни меньшинств, пользующихся нишевой социальной сетью, ни меньшинств, предпочитающих нетрадиционные сексуальные отношения, ни меньшинств, думающих по-другому.

Потому что по тому или иному признаку буквально каждый из нас может быть включен в ту или иную группу. А поскольку власти взяли курс на то, чтобы противопоставлять одни группы другим, попадание под огонь — это всего лишь вопрос времени и везения.

Это даже не вопрос тривиального «когда пришли за мной, заступаться уже было некому», это вопрос прагматического уяснения для себя, почему всякий закон, направленный на ущемление по групповому признаку, содержит в себе потенциал для всеобщей репрессии. Потому что

нет никакого постоянного большинства, есть искусно конструируемые ситуативные коалиции, помогающие государству защищать не интересы граждан, а только свои.

О чем сегодня довольно откровенно сообщил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, в очередной раз комментируя претензии деятелей культуры по поводу цензуры: «Чиновники, — сообщил он, — распоряжаются деньгами государства в интересах государства». Не общества, а государства, а эти понятия в России далеко не равноценны.

Когда закон «О персональных данных» только вступил в силу в 2015 году, руководители Роскомнадзора описали механизм его действия. Весьма, впрочем, произвольный: «В принципе, они (Facebook, Google и Apple. — «Газета.Ru») могут работать до тех пор, пока не наступит время плановой проверки или по каким-то причинам не будет принято решение о внеплановой проверке», — сообщил тогда глава ведомства Александр Жаров. Уточнив, что Google, «по неофициальным данным», работу над переносом своих серверов начал, а про Facebook он ничего не знает. Остается только догадываться, когда же у ведомства дойдут руки до проверки этих компаний.

Задача властей понятна: судебная практика по так называемым «антиэкстремистским» статьям показывает, что куда лучше силовики справляются с мониторингом на предмет соответствующих высказываний в российских социальных сетях. Во всяком случае, подобных дел на предмет постов в «Фейсбуке» не зафиксировано. Можно предположить, что и доступ для спецслужб к закрытой переписке там куда более простой.

Остается ответить на принципиальный вопрос: может ли новое наступление на интернет дать государству желаемый стратегический эффект?

Похоже, руководство страны искренне убеждено, что да. Ориентируется оно, очевидно, на опыт Китая, где нет ни легальных «Фейсбука» с «Твиттером», ни многих мессенджеров. Но сравнение хромает.

Пресловутый «великий китайский фаервол», защищающий от всяких «нехороших интернет-излишеств», начали строить в стране, где не было даже иллюзии свободной дискуссии, а главное, еще до того, как интернет показал себя мощной мобилизующей силой. То есть, по большому счету, у граждан страны не было сформированной привычки к политическому общению, необходимости его поддерживать и, главное, не с чем было сравнивать.

В России сегодня нет абсолютно дисциплинированного общества, лишенного привычки обсуждать решения партии и правительства. Соответственно, социальные сети остаются чуть ли не единственной возможностью канализировать недовольство, которое, будучи вполне открытым, еще и поддается хотя бы частичному контролю. В некотором смысле общение в соцсетях заменяет собой «кухонные разговоры».

Но чем больше людей уйдет в «серую» интернет-зону, тем менее предсказуемыми будут последствия для самой власти.

В конце концов история с блокировкой «Рутрекера» должна была научить наших политиков, что вытесненный из легального поля интернет куда как агрессивнее. Напомним, что крупнейший раздатчик торрентов, после того как его заблокировали за нарушения прав на интеллектуальную собственность, просто отказался сотрудничать с правообладателями, да еще и научил своих пользователей, как обходить блокировку.