Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Недобитые

Почему в России не приживается День семьи, любви и верности

«Газета.Ru» 07.07.2016, 19:05
иллюстрация Нормана Роквелла

Праздники можно назначить государственными, но далеко не всегда они становятся всенародными. Трудно сегодня представить обычную семью, где по велению души пекут пироги или украшают самодельные открытки ромашками, чтобы отпраздновать 8 июля Всероссийский день семьи, любви и верности. Куда больший интерес в обществе вызвали недавние поправки в Уголовный кодекс, которые запрещают применять насилие к детям. Большинство взрослых, судя по опросам в СМИ, возмутились этим покушением на их свободу самим решать свои семейные дела.

День семьи, любви и верности, который обещал стать нашим ответом «бездуховному» Дню святого Валентина, был внесен в список государственных праздников восемь лет назад. Его символами стали полевая ромашка и православные святые Петр и Феврония, которые нажили троих детей, умерли в один день и были похоронены в одном гробу.

Собственно, с символизмом тут все в порядке – было бы чем, кроме символов, наполнить новый праздник. Отдай его государство в руки креативных людей, может, и стал бы он чем-то вроде летней Масленицы, и пекли бы мы сегодня блины-куличи в форме ромашки на радость жене-мужу-детям-тещам-свекрам и т.д.

Но он, к сожалению, стал всего лишь графой в списке «праздничных мероприятий» — потому так уныло и выглядят отчеты из администраций городов и сел, как там собираются отметить 8 июля.

Вот, в Москве решили провести «день без разводов» — видимо, загсы в эти дни просто не будут оформлять «распад семьи». В Питере поженятся 360 пар. В хабаровском парке имени Ленина откроют памятник Петру и Февронии – их, кстати, за прошедшие годы по всей стране уже под сотню понаставили. Цель этого беспрецедентного по масштабам проекта для постсоветской России (да и в СССР так истово водружали статуи только вождю мирового пролетариата) — «возрождение семьи» и «пропаганда целомудрия, верности и любви».

Семейные бюджеты скульпторов на этом проекте наверняка окрепли, но стали ли от этого крепче и целомудреннее российские семьи?

Можно, конечно, обратиться к статистике свадеб-разводов, но куда вернее говорит о наших семейных ценностях широкая дискуссия вокруг вопроса «бить детей или не бить?», с новой силой развернувшаяся после того, как в конце июня российский парламент одобрил поправки в Уголовный кодекс.

В частности, в статью 116 («Побои») была добавлена фраза «в отношении близких лиц» и примечание, что близкими являются супруги, дети и родственники. Если закон будет подписан президентом, физическое наказание ребенка может угрожать его родителю сроком заключения до двух лет.

Этого апологеты «традиционных семейных ценностей» снести не смогли. Сначала Ассоциация родительских комитетов, а потом и патриаршая комиссия РПЦ выступили резко против вмешательства государства в частную жизнь. Как напомнили в РПЦ, Священное Писание и церковное предание рассматривают «возможность разумного и любовного использования физических наказаний в качестве неотъемлемой части установленных самим Богом прав родителей».

Даже недавно отправленный в отставку Павел Астахов успел принять участие в этой дискуссии, заявив на своем официальном сайте, что также считает данные поправки в УК дискриминационными по отношению к родителям: «Посторонним лицам за побои и иные насильственные действия, впервые нанесенные ребенку, может быть назначено административное наказание до трех месяцев ареста, а родителям — уголовное наказание до двух лет лишения свободы». Непорядок.

Хотя кто-кто, а детский защитник точно должен был знать, что в области семейного насилия в нашей стране далеко не все благополучно. Сам же Астахов в 2012 году выступал с инициативой вернуть смертную казнь для детоубийц. Тогда он говорил, что «ситуация с гибелью детей от рук родителей становится без преувеличения чудовищной». Что «за последние 10 лет почти в два раза возросло число детей, пострадавших со стороны собственных матерей и отцов». Что

ежегодно в России от рук родителей погибают более тысячи детей, а счет увечьям от побоев идет на десятки тысяч.

От этой статистики волосы встают дыбом, особенно когда понимаешь, что это лишь часть айсберга: большая часть подобных преступлений, в силу разных причин, просто не доходит до суда и следствия.

Но самое поразительное, что даже среди людей образованных на вопрос «Допустимы ли физические наказания детей родителями?» (именно так был сформулирован опрос на сайте «Эха Москвы») большинство, 55%, ответили, что да, а еще 6% сказали «не знаю».

Конечно, вполне возможно, ответившие имели в виду, что легкий подзатыльник иногда и не помешает, но ведь дискуссия развернулась вокруг уголовной статьи «Побои», то есть когда ребенок избит так, что это фиксируют врачи. Это тоже «разумное использование физических наказаний»? Или скорее разрешенный садизм? «А что такого — меня отец бил, я человеком вырос и сына человеком сделаю» — кто не слышал такой фразы от соседа, коллеги или собственного отца? Да и

поговорка «Бьет — значит, любит» многим кажется венцом народной мудрости, а зря.

Как говорят психологи, если родитель эмпатично воспринимает ребенка, он просто не сможет осознанно и планомерно причинять ему боль, психологическую или физическую. Он, конечно, может сорваться, в раздражении шлепнуть, но у него не получится заранее решить, а потом взять ремень и «воспитывать». Потому что когда ребенку больно и страшно, родитель чувствует это напрямую и сразу, всем существом.

В семьях, где такой эмпатии нет, и ребенок, особенно когда его часто «воспитывали ремнем», вырастает, плохо умея понимать чувства других. И в семье, которую он позже создаст, этот культ насилия, скорее всего, будет продолжен.

Как пишет психолог Людмила Петрановская, «вынуждая ребенка испытывать боль и страх — чувства сильные и грубые, — мы не оставляем никакого шанса для чувств тонких — раскаяния, сострадания, сожаления, осознания того, как ты дорог».

Часто говорят, что самая большая проблема граждан России — это не столько привычка терпеть (некоторые называют ее «привычкой к рабству»), а как раз недостаток эмпатии.

Мы редко сочувствуем друг другу, редко доверяем, редко пытаемся понять другого, будь это даже собственный ребенок.

Конечно, истоки этого отчуждения таятся не только в семье, но и в истории — проявлять эмпатию во времена военного коммунизма или сталинских репрессий было просто опасно для жизни. Но в стране, которая 70 с лишним лет живет более-менее мирной жизнью, уже, кажется, пора научиться ценить жизнь и права не только больших и сильных, а в первую очередь маленьких и слабых. Отстаивать не право родителей бить детей, а право детей иметь возможность защитить свою жизнь и здоровье от взрослых садистов.

Когда большинство это искренне поймет, когда фраза «Бьет — значит, любит» окончательно уйдет в фольклор, мы будем жить совсем в другой, куда более гуманной и доброй стране. А там и верность с любовью подтянутся. Даже без сотен памятников святым Петру да Февронии.