Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Тест на безумие

Марина Ярдаева том, что скрывается за истерикой вокруг ЕГЭ

Марина Ярдаева 28.05.2016, 17:57
Jianan Yu/Reuters

Сирень цветет, черемуха дурманит, птицы в чирикании упражняются, хочется жить и сходить с ума. И страна сходит. Правда, совсем по иному поводу. Страну накрывает безумием ЕГЭ. Начинается Единая Государственная Эпопея с рекордами стобалльников, с поломанными судьбами недобравших, с громкими апелляциями и даже исками в Страсбург, прямыми трансляциями чуть ли не в кинотеатрах, истеричным подсчетом Среднего Балла Страны и размышлением о Главном.

Я-то, наивная, раньше думала, что истерику вокруг всего лишь тестирования раздувают исключительно мамаши-наседки, которые еще беременными откладывают на репетиторов, педагоги, волнующиеся за статистическую отчетность родного учреждения и зависящие от этого надбавки к зарплате, да СМИ, вползающие в летнее информационное затишье. Думала, что все эти рассказы про многолетние натаскивания — только страшилки. Чего, в самом деле, натаскивать? Пару-тройку раз аналоги из интернета прорешать на досуге — вот и подготовка. Вон даже с тестом Айзенка так — с каждой новой попыткой становишься все «умней и умней», после пятого раза — вообще практически Эйнштейн.

Но с ЕГЭ, выяснилось, не так. Оказалось, все серьезнее некуда.

В прошлом году мы с дочерью отправились в июне забирать документы из школы — переезд, обычное дело. К школе подплыли счастливые и разнеженные начавшимися каникулами, а там все оцеплено, на крыльце — пост и суровые люди в форме, а рядом — репортеры с камерами.

Решили, ЧП какое. Оказалось, экзамены.

К секретарю в приемную пришлось прорываться через арочный металлодетектор с турникетом и в сопровождении охранников.

Удивилась я, но списала все на особый случай, что удостоил лишь нашу бывшую школу. Но в голову запало. И как обычно случается, когда западает, голова стала реагировать на случайные новости по теме. То одно прилетит, то другое. А как через край полезло, заинтересовалась целенаправленно.

Да и ведь на родительских собраниях начали этой грозной штукой пугать, говорят, что уже сейчас надо вместе с детьми готовиться — в пятом классе.

И вот выяснила я, во-первых, что ЕГЭ во всех школах проходит помпезно и ужасно. С охранниками, видеокамерами, с заглушками мобильных сигналов. Во-вторых, поразилась, насколько сами школьные работники с удовольствием играют теперь в спектакль в стиле «у нас тут все секретно и строго», устраивают шоу со всеми этими торжественными вскрытиями священных пакетов, раздачей бланков с семью степенями защиты, представлениями общественных наблюдателей и прочих надсмотрщиков.

Если раньше еще с досадой сетовали на забюрократизированность сверху, то теперь даже гордятся тем, сколько страху напущено, не хухры-мухры, дескать.

А с каким трепетом потом эти баллы подсчитывают, суммируют, сопоставляют и какие из этого делают выводы — это ж эпос. Ладно бы где-то тихонечко составлялись сводки и ведомости, для какого-нибудь внутреннего пользования, на прокорм статистикам, так сказать. Но, нет — это тоже ведь в прямом эфире, все под барабанную дробь. И не дай бог, средний балл по стране окажется на полпроцента ниже, чем в прошлом году, — это национальное бедствие, общество катится в тартарары, мы тупеем и деградируем. И слава богам, если стобалльников станет больше на 0,01% — это достижение, похлеще колонизации Марса.

И это вовсе не случайный шум. Тон задается вовсе не проходящим мимо патриархом Кириллом, сетующим между делом о том, что результаты ЕГЭ по русскому и литературе вопиют «о низком развитии общества», что «не допустимо в стране Пушкина, Лермонтова, Достоевского». Соль в том, что эксперты от образования дудят в ту же дуду.

Ведь какой скандал был со снижением проходного бала по русскому с 36 до 24 баллов и по математике с 24 до 20. Снизили, потому что некоторые, видите ли, не сдают. И давай все кричать: караул, моральное здоровье нации в опасности! Академики и профессора кричали. А что раньше не было тех, кто не хотел учиться? Были. Но руки никто не заламывал. Нормально на это смотрели: не хочешь, не учись, получай справку и шуруй на волю, твоя жизнь. И ни учителей, ни систему никто не винил, понимали, что засранцы, которым не надо вообще ничего (ни им, ни родителям их) были, есть и будут. А теперь это отчего-то позор на государственном уровне.

Но, внимание, — цифры! В 2013 году до снижения проходного порога не сдавших обязательные предметы насчиталось 2,24%. Позор, так позор, ага. Надо было, конечно, что-то с этим делать, исправлять. И вот: тут подкрутили, там подкрутили и — вуаля! — в 2014 году добились сокращения не сдавших до 1,5%, 0,7 пунктика отвоевали. Герои.

То же самое с другой крайностью, но уже нашей гордостью — стобалльниками. Уж так их оплакивали в том же 2014-м. За один какой-то год их повыкосило с девяти с лишним тысяч до 3500. Такая была драма, такой резонанс.

Ну, точно беда какая-то пронеслась над отечеством. А в процентах речь шла всего-то о сокращении с 1 до 0,5%.

И вот на этих 1–2% сверху и снизу и 1–2% колебаний среднего балла рождаются народные переживания? Выстраивается весь пафос?

Как к этому можно относиться серьезно и думать, что это что-то там отображает? Да еще и при том, что в то же самое время иллюзий относительно уровня нашего среднего образования никто особо не испытывает. Все всё понимают — «любой дегенерат получит аттестат», но все равно все каждый год трепещут от ЕГЭ со всей силою души. Почему?

Да поэтому же! Хочется хотя бы видимости того, что все по-настоящему.

Это же как с выборами. Тоже все всё понимают, но каждые пять-шесть лет такой пафос, такое бурление, такая во всем щепетильность, такие претензии на серьезность, такие дебаты и полемика, подсчеты, сравнения, аналитика, как будто взаправду все. Шум вокруг пустоты и бессмыслицы.

Вот только от выборной показухи егэшную показуху отличает два момента.

Во-первых, ни одни выборы не смогут загнать такое количество народу в такой дикий стресс. Я про школьников и их родителей. И если родители-то ладно еще — сами выбирают, какими эмоциями накачиваться (отдельным индивидуумам только несчастья для полного счастья и не хватает), то дети-то ни за что страдают. Иных затюкивают дома и в школе так, что хоть провались все к черту.

Ведь, правда, какую нервную систему надо иметь, чтоб слушать постоянно в течение лет так трех-четырех эти песни про то, что «от этого зависит вся твоя жизнь», и про то, как «пойдешь со справкой улицы мести», и про «учиться, учиться и еще раз к репетитору»?

И если б только слушать, тут можно плеером спасаться, но еще безбожно крадут время и свободу, обкладывают со всех сторон курсами, занятиями со специалистами и запретами (погулять, отдохнуть, заняться чем-то для удовольствия).

И это в тот самый период, когда взрослеющему человеку важнее всего прислушаться к себе самому, решить, кто он, что он, в чем его индивидуальность, что хочет, любит и может он, к чему душа лежит. Эти-то задачи потрудней будут, чем из теста по математике про то, сколько сырков по 16 рублей можно купить на 100. Этот-то выбор посложнее того, какой из ЕГЭ по выбору банально проще сдать.

Во-вторых, как это ни парадоксально, но на самом деле в нашем образовании в отличие от политической реальности все не так уж и ужасно, как можно подумать из-за безумия с ЕГЭ. Точнее, сегодня есть все предпосылки и условия для того, чтоб среднее наше образование было как минимум нормальным, приемлемым, а при удачном стечении и хорошим.

В двухтысячные годы в школы подзалили денег. Все эти дела с компьютеризацией, модернизацией, инновациями — не все ж только фикция, оборудовали многие учреждения. И даже медленными темпами действительно стала расти зарплата педагогов. Да, за счет новых надбавок, за счет увеличения часов, но все-таки. Финансовый фактор, понятно, не определяющий, но зато и не усугубляет ситуацию, как в девяностых. Пока, по крайней мере.

И ФГОС этот жуткий, что еще только-только подступается к средней школе, но уже всех напугал — жуткий ведь только потому, что отдельные учреждения вместо того, чтоб рассматривать стандарт как рекомендацию и брать из него хорошее (которое есть!), очень уж стараются ему соответствовать до последней буковки. И даже пересоответствовать.

И даже все эти колебания вместе с колебаниями партии вроде основ религиозной культуры и уроков патриотизма не везде же только в карикатуру вырисовываются, бывает, и творчески к этому делу подходят в школах.

Есть у нас еще педагоги, которым не все равно, и немало их, и никакая система их задушить не в силах. Воистину чаще пугают не дела, а названия.

В общем, может быть наша средняя школа средней в хорошем таком смысле. Но беда в том, что нашим идеологам от образования этого недостаточно, им хочется чтоб мы были впереди планеты всей или хотя бы выглядели таковыми. Чтоб отличников побольше, а двоечников — ни одного, чтоб в олимпиадах участвовали и побеждали все, чтоб все бурлило во внеурочной, общественной деятельности и прочее-прочее. И в итоге вместо нормального, спокойного учебного процесса получаем какую-то сплошную имитацию с фейерверками докладов и конференций ни о чем. Все нацелены на результат, на цифру, на показатели.

Но обучение-то — это именно процесс, а цифра — она так, с боку.

И нынешний ЕГЭ если что действительно объективно и отражает, то только это. И потому дело не в нем совсем — хорош он там или ужасен, — а в том, как мы все к нему относимся, чего от него ждем.

Вот когда станут экзамены, какими бы они ни были и как бы ни обзывались, скучными и незаметными, но четкими и по делу, тогда можно будет и правда порадоваться.