Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Первый блин — Коми

Почему Гайзером сегодня может оказаться каждый

«Газета.Ru» 21.09.2015, 19:43
Глава Республики Коми Вячеслав Гайзер Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Глава Республики Коми Вячеслав Гайзер

Массовые аресты руководителей Республики Коми во главе с губернатором Вячеславом Гайзером и, главное, характер предъявленных им обвинений могут открыть новую главу во взаимоотношениях истеблишмента. Устойчивость вертикали власти в условиях нарастающего экономического кризиса отныне, вероятно, будут поддерживать не только лояльностью, но и страхом.

Арест «банды» губернатора (он же — глава списка «Единой России» на выборах в Законодательное собрание Коми) спустя всего неделю после триумфальных для этой партии выборов поразил воображение и элит, и общества.

Самого Вячеслава Гайзера задержали в Москве, откуда он собирался вылететь в отпуск за рубеж. Спикера республиканского парламента Игоря Ковзеля взяли в Санкт-Петербурге. Также задержаны заместитель Гайзера, сенатор от Коми и известные в регионе предприниматели «первого эшелона».

Всего в рамках уголовного дела задержаны 19 человек. Такое количество будит воображение.

Но сильнее всего поражает характер обвинений. В России случались аресты глав регионов, в том числе и при Путине. Из последнего — задержание в марте этого года сахалинского губернатора Александра Хорошавина. Но никогда еще в последние годы и десятилетия всю верхушку власти крупного российского региона не называли «хорошо законспирированной бандой» и не арестовывали столько человек за раз.

Конечно, конспирологических версий из серии «кто за кем стоит» хватает. Тут и попытка переделить влияние в Коми. И желание переключить медийный интерес от скандала вокруг псковского губернатора Андрея Турчака, которого связывают с делом об избиении журналиста Олега Кашина. И демонстрация силы правоохранительных органов, которая стала вызывать некоторые сомнения в связи с тем же делом Васильевой и ходом расследования убийства Бориса Немцова.

При этом достоверной информации о причинах ареста именно сейчас и предъявлении именно такого обвинения у общества нет. Как нет в этих действиях властей однозначно понятной элитам и обществу логики.

Впрочем, отсутствие логики как раз и может стать новой логикой. Возможно, власти и нужно создать ситуацию, при которой ни общество, ни сами элиты не понимают, почему, например, Хорошавина арестовали, а Васильеву освободили, почему в отношении губернатора Турчака не допускают никаких комментариев, потому что «идет следствие», а Гайзера сразу обвиняют в создании «банды». Причем

обвинительная лексика взята будто из советских фильмов про Гражданскую войну, махновцев и прочих «недобитков», а не про коллегу по партии,

губернаторскому корпусу и т.д.

Воровство госсобственности отчего-то впервые в новейшей истории России называют деятельностью «банды». Именно подобная демонизация обвинения — не «злоупотребление служебным положением», а «создание организованной преступной группы» — выглядит как признак начала непредсказуемых, с точки зрения адресата, возможных преследований элиты.

«Гайзером» завтра может стать любой представитель властной корпорации.

Прямого отношения к борьбе с коррупцией это дело явно не имеет. Граждане, конечно, с любопытством рассматривают по телевизору золотые ручки, коллекции часов и пачки денег (люди знающие понимают, что все это — копейки, а основное богатство спрятано в бумагах и заведено на далекие офшоры), но вряд ли верят, что «царь всерьез взялся за бояр». Да и по такой логике давно должны были сидеть в тюрьме многие чиновники, в том числе губернаторы и даже министры, имеющие собственный бизнес, — их куда больше, чем один Гайзер.

Проблема даже не в избирательности правосудия. Не в том, что у одних госслужащих почему-то могут быть дорогие часы и недвижимость, явно не сочетающиеся с зарплатой, а у других дорогие часы или золотая ручка становятся вещдоками в уголовном деле.

Для новой повестки внутренней политики в стране принципиально важно, что арестовать в любой момент отныне могут едва не любого представителя власти, независимо от его популярности в регионе, реальной степени преступности его деятельности и даже полезности функционера для Кремля. Ведь губернатора Коми, который, по версии следствия, уже с 2006 года был организатором «банды», сначала в 2010 году предложил в губернаторы Медведев, потом Путин позволил ему баллотироваться на губернаторских выборах, а в этом году — возглавлять список «Единой России» на выборах.

Теперь страх и неопределенность могут стать главными скрепами российской элиты.

Когда в стране нехватка денег, властям предержащим дают понять, что их отныне будут держать на коротком поводке не возможностью обогащаться, а привилегией не сесть в тюрьму как организатору «законспирированной банды».

Наступают времена, когда требуется уже не просто лояльность — это качество российский истеблишмент выработал в себе давно.

Сегодня в дополнение к лояльности требуется еще и чувство меры. Элите показывают, что в новых экономических и политических условиях не стоит «зарываться».

Отныне не будут закрывать глаза ни на золотые и бриллиантовые ручки, ни на роскошные банкеты на яхтах и дальних островах (особенно когда половина истеблишмента под санкциями), ни на «смягчающие обстоятельства» в виде членства в «Единой России», высоких рейтингов в регионе и т.д.

Если это и не борьба с коррупцией, то как минимум четкий сигнал элите немного умерить свои аппетиты.

Остановит ли это номенклатуру в стремлении к обогащению? Вряд ли. Хотя, возможно, шиковать представители власти станут хотя бы чуть менее демонстративно. Поможет ли это свободнее вздохнуть бизнесу? Тоже маловероятно. Скорее заставит задуматься чиновников о лучшей «конспирации» своих активов. Хотя более осторожные и менее жадные, возможно, чуть сократят суммы и цепочку откатов, чтобы не удушить конечных исполнителей.

То есть определенному очищению кризис, возможно, послужит. Жаль, обычные граждане от этого богаче тоже не станут. Им, не причастным к отпилам и разделам, придется утешаться лишь тем, что вопиющее социальное расслоение, возможно, станет чуть менее заметным. А реальное и осязаемое сокращение денег в стране, возможно, кого-то из номенклатуры и приведет к мысли, что нужно немного упорядочить финансовые потоки и помочь людям, а не только себе. Звучит утопично, но вдруг?