Цивилизация
Продавцы бытовой электроники отмечают, что сезон новогодних покупок в этом году стартовал досрочно. Россияне сметают бытовую технику с прилавков вовсе не потому, что их раньше времени накрыло праздничное настроение: многие опасаются, что традиционные новогодние подарки через месяц будут не по карману. Ценники в магазинах из-за постоянного роста курса доллара и евро не успевают менять. Уже отмечены случаи, когда в магазинах цены на товары указываются в давно забытых у.е., и только на кассе можно понять, сколько это будет в рублях.
В интернете набирают популярность рассчитанные на пугливых обывателей рекомендации, как сэкономить на еде, косметике, одежде. На глазах сворачиваются целые индустрии отдыха и развлечений.
Население, конечно, пытаются успокоить. Губернатор Алтайского края Александр Карлин на своем официальном сайте призывает жителей региона не делать «балконные» запасы круп и муки, обещая, что дефицита пищевых продуктов не будет. Россельхознадзор опровергает дефицит соли в России. Президент заверяет, что экономика готова к низким ценам на нефть. Люди слушают и делают по-своему.
Переключение сознания с культа потребления на культ выживания произошло практически моментально.
Как будто не было почти полутора десятилетий, когда очень многие перестали жить от зарплаты до зарплаты, сделали хоть какие-то накопления, порадовались своим реальным доходам. Мы оказались более готовы к прошлому — сначала советскому, а теперь даже к лихим 90-м, нежели к будущему. Привычка к выживанию никуда не делась. «Европейский» навык к методичному спокойному развитию шаг за шагом в спокойствии и достатке за эти 15 лет выработать не удалось.
Дефицит, деньги в кубышке, цены, которые растут, пока идешь к кассе, даже бандиты на каждом шагу — вот это нам привычно. Национальный паттерн — не развитие, а выживание. Это нам понятнее.
Будто вся эта «хорошая жизнь» — а значительная часть россиян действительно стала жить богаче — в сознании или скорее на уровне подсознания никогда не воспринималась как заслуженная, устойчивая и надолго. Не возникло ни привычки, ни веры в то, что это всерьез и надолго.
И потому так стремительно и безропотно (по крайней мере, пока) народ начинает принимать новую старую реальность.
Народ «возвращается к норме», переключается в традиционный для себя режим бытового выживания в великой державе.
О возвращении 90-х в российскую жизнь говорят все чаще. Действительно, есть определенные схожие маркеры. С падением доходов традиционно ухудшается криминогенная ситуация. На протяжении нескольких месяцев в столичном регионе жителей терроризировала банда GTA, а теперь вскрываются ее непонятные связи с высокопоставленным сотрудником генпрокуратуры. И в 90-е на улицах было неспокойно, а простой народ одинаково боялся и милиционеров, и бандитов.
Скачет курс доллара, как тогда. Разгоняется инфляция. Люди теряют уверенность в завтрашнем дне, в сохранении своих рабочих мест. Определенность 2000-х уступает место новой неопределенности.
Впрочем, дело еще и в оптическом эффекте памяти. Память о 90-х в сознании большинства жива и свежа, поэтому с ними удобно сравнивать настоящее. В реальности с «лихими» 90-ми общего сейчас довольно мало. Ключевая разница, пожалуй, заключена в слове «лихие».
Тогда было мало государства и много свободы, был хаос, но была и надежда. Сейчас – явный переизбыток государства в экономике и даже частной жизни людей при минимуме свободы и непонятном будущем. Тогда были дружба с Америкой, курс на сближение с Западом и предельную открытость России миру, надежды на европейские ценности. Сейчас – антиамериканизм, санкции, православные скрепы, дружба с Китаем, новая система запретов и ограничений, изоляция.
В 90-е, при всем их хаосе и бедности жизни, россияне ждали светлого будущего. Сегодня это светлое будущее свелось к вере в великое прошлое.
Но полностью победить будущее невозможно. Вопрос, когда и каким оно к нам вернется.
И к нему нужно быть готовым всем, кто считает Россию своей личной судьбой и единственным желанным для себя местом жизни. Эта готовность к будущему, возможно, и есть самая правильная форма патриотизма в нынешние времена.
Никакое выпадение из истории не может быть вечным. Но сподвигнет ли это желание вернуть будущее начать делать что-то созидательное в настоящем? Или просто будем сидеть, пережидая тяжелые времена, а до лучших времен – запасаться впрок гречкой и айфонами?
