Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Год невозврата

Домитинговый застой уже невозможен

«Газета.Ru» 14.12.2012, 16:50
В версию проплаченных протестных акций верит незначительное число россиян Карпов Сергей/ИТАР-ТАСС
В версию проплаченных протестных акций верит незначительное число россиян

По контрасту с той волной энтузиазма, которая поднялась в конце 2011 года, ощущение политического тупика, нарастающее к концу года нынешнего, переживается особенно остро. Лидеры и участники митингов протеста чувствуют себя проигравшими. Кремль пытается убедить себя в собственной победе, но, как управлять дальше, толком не знает. А тем временем «молчаливое большинство» россиян с растущим неодобрением наблюдает за ходом дел в стране.

Среди вчерашних участников оппозиционных маршей, а также и среди людей более осторожных и поэтому с сочувствием наблюдавших за этими маршами со стороны, сейчас в большой моде клясть лидеров и главных ораторов этих мероприятий.

Их упрекают за кружковый дух, за шаблонную политическую технику, за неспособность сформулировать понятные народу идеи, а заодно и за неуместное разнообразие идей, из-за которого в их среде царит разлад. На самом же деле их упрекают просто за то, что не нашли путь к победе.

За всеми этими обвинениями стоит не высказываемая вслух вера, что где-то в запечатанном конверте хранится некая суперэффективная оппозиционная стратегия, которая легко превратила бы нашу страну в преуспевающее свободное государство. Однако митинговые вожаки оказались ротозеями и этот конверт не смогли найти.

Но в том-то и дело, что каких-либо беспроигрышных рецептов в сегодняшних реалиях нет вообще. Понятно, что

тусовочная структура, называющая себя Координационным советом оппозиции, мало что может организовать, да и вообще имеет мало оснований выступать в роли главного представителя миллионов оппозиционно настроенных россиян, поскольку большинству из них практически неизвестна.

Но ведь московские митинговые ораторы вовсе и не были организаторами первых и единственных всерьез напугавших Кремль акций протеста. Эти акции в декабре 11-го начались стихийно, под свежим впечатлением выборных фальсификаций. А контроль над ораторской трибуной оказался у людей, для этой аудитории в большинстве своем случайных. Просто потому, что другого оппозиционного актива не было.

И нисколько не удивляет, что, оказавшись во главе непривычно для себя многочисленных колонн, этот актив не смог придумать ничего другого, кроме превращения этих маршей в постоянно действующий ритуал, все менее страшащий власти и все менее понятный участникам.

Это так. Но ведь и все прочие оппозиционные и полуоппозиционные стратегии тоже к успеху не привели. Воспользовавшаяся смягчением правил регистрации партий и легализовавшаяся РПР-ПАРНАС вышла на местные выборы, но добилась лишь самых скромных результатов.

Попытка Григория Явлинского сыграть по установленным свыше правилам и принять участие в борьбе за президентский пост закончилась тем, что собранные «Яблоком» 2 млн подписей были хладнокровно забракованы властями.

Миллиардер Михаил Прохоров, ставший с согласия Кремля участником президентских выборов и тем самым автоматически получивший статус альтернативного политика № 1, явно не знает, как распорядиться благоприобретенной известностью. Весь этот год он вел себя то ли как человек, добровольно сошедший с дистанции, то ли как исполнитель, не получающий руководящих указаний.

А самое известное из опальных должностных лиц, Алексей Кудрин, первоначально предлагавший себя в посредники между Болотной и Кремлем, был отвергнут Путиным, после чего организовал собственную экспертную структуру, которая популярных и политически эффективных идей выдвинуть пока что не сумела.

Это многообразие неудач говорит о том, что в 2012 году какая-либо победоносная альтернативная политика была просто нереализуема. И понятно, почему.

Год назад и оппозиция, и власть ориентировались на опыт конца 80-х — начала 90-х. Оппозиционеры надеялись, что под давлением мирных митингов и шествий власть, как и тогда, будет панически отступать. А Путин, напротив, решил не отступать ни в одном пункте — именно потому, что ни в коем случае не хотел повторить судьбу Горбачева.

Каждая из противостоящих сторон ошибалась в своем анализе ситуации. Повторить то, что было четверть века назад, сегодня невозможно.

Советский режим на финише своего существования пытался справиться одновременно с тремя вещами — распадом державы, распадом экономики и собственным идеологическим банкротством. В совокупности это были явно неразрешимые задачи. А тогдашняя оппозиция выдвигала заманчивые идеи по всему политическому фронту и могла уверенно удерживать инициативу, поскольку проверка этих идей была делом будущего.

Сегодняшний вялотекущий кризис системы не идет ни в какое сравнение с тогдашним. В распоряжении Кремля все еще гигантские, пусть и слегка оскудевшие, материальные ресурсы. Продолжает, хоть и со скрипом, работать властная вертикаль. На полном ходу пропагандистская машина, куда более мобильная и циничная, чем в перестроечные годы.

С другой стороны, опыт протестных акций довольно быстро показал, что число их участников измеряется отнюдь не миллионами, да и агрессивность их больше словесная, а в душе они ждут от властей скорее уступок и примирительных жестов, чем ухода со сцены.

Что же до бедности оппозиционных программных установок, которая с самого начала бросалась в глаза, то эта бедность тоже предопределена нынешними реалиями. Ведь любая честная экономическая и социальная программа сегодня вряд ли способна быть популярной.

Сообщение о том, что приобретенная при Путине зажиточность опирается на нефтедолларовый пузырь, который в любой момент готов лопнуть, вряд ли может зажечь сердца простых людей. А переплюнуть наши власти в пустопорожних посулах — дело безнадежное.

Поэтому, если смотреть только на один-другой ход вперед, то оппозиция была буквально приговорена к неудаче, а власти — к успеху. Правда, этот успех может быть только кратковременным. Ведь системный кризис никто не отменял, он, хоть и плавно, продолжает углубляться.

Но путинский Кремль не обнаружил государственной мудрости, отказался от компромиссов, на которые без особых проблем для себя вполне мог пойти, и решил превратить свой краткосрочный перевес в абсолютную победу. И сделал это, не имея в своем распоряжении никакой серьезной стратегии управления страной. Отсюда и курс на отвлечение народных масс от реальных проблем: реакционное наступление по всем азимутам, фабрикация «болотного дела», истерические крики об активистах-заговорщиках и происках грузинской интриги.

Но абсолютной победы как раз и нет. В битве за общественное мнение власть сдает одну позицию за другой. Индикаторы общественного доверия к Путину и Медведеву сегодня, на фоне явного кризиса протестной активности, даже ниже, чем они были в декабре прошлого года, на пике тогдашних митингов и шествий.

Относительно пользы протестной кампании у большинства россиян (у 52%, по опросу фонда «Общественное мнение») ясного мнения нет, а меньшинство разделилось: 8% считают, что от митингов было больше пользы; 5% — что и пользы и вреда было поровну; 22% — что ни пользы, ни вреда не было вовсе; 12% — что вреда было больше, чем пользы.

Но при всей прохладности этих оценок столь дорогая для властей версия подкупности и инспирированности протестных акций занимает лишь одиннадцатое место среди названных участниками опроса их причин.

Всего 1% респондентов высказался на этот счет в правоверно-казенном духе («К чему могут призывать люди, которых нанимают за рубежом за деньги?» или «Их толкают на эти митинги те, кто стоит за их плечами»). А три самых популярных в народе объяснения этих акций звучат совсем иначе: протест против нечестных выборов (16%); стремление добиться правды, справедливости (8%); выражение недовольства властями и лично Путиным (7%).

И совершенно естественными после этого выглядят ответы на предложение спрогнозировать, увеличится ли число протестных акций в будущем. Увеличится — отвечают 26% опрошенных, останется примерно таким же — считают 30%, уменьшится — полагают 10%.

Те, кого называют «молчаливым большинством», вовсе не считают кризис исчерпанным. Наоборот, их недовольство положением в стране растет, а доверие к системе и лично к вождям падает. А ведь в конечном счете решающее слово будет именно за этим большинством.

Именно поэтому рассуждения о пройденной точке невозврата, которыми утешают себя оппозиционеры, имеют под собой реальную почву. Возврат к домитинговому благостному застою уже невозможен. Прошедший год пускай и от противного, но это подтвердил.