Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Пафос безнаказанности

Никто из высших лиц даже и не думает взять на себя политическую или моральную ответственность за гибель людей в Домодедово

«Газета.Ru» 28.01.2011, 15:12
Дмитрий Медведев, Рашид Нургалиев и Александр Бортников ИТАР-ТАСС
Дмитрий Медведев, Рашид Нургалиев и Александр Бортников

Высокий статус, который в других странах побуждает политиков и чиновников отвечать за провалы должностями, нашими начальниками воспринимается как гарантия того, что держать ответ будут не они.

При любом несчастье первое, что инстинктивно делает любой российский большой начальник, — ищет, на кого бы свалить вину.

Большого начальника как раз и узнают по тому, что ему доверено (или молчаливо позволено) самому отыскать и предъявить виновников из числа собственных подчиненных.

Недосмотревших за террористами транспортников выявляет и наказывает сам же министр транспорта, работников милиции – министр внутренних дел, а проштрафившихся сотрудников ФСБ – директор этого авторитетного ведомства. Именно так были сформулированы поручения президента, и самой постановкой задачи Игорь Левитин, Рашид Нургалиев и Александр Бортников оказались не среди тех, с кого могут взыскать, а среди тех, кто сам будет взыскивать с других.

Ничто, разумеется, не мешало этим чиновникам уйти в отставку и по собственному почину. Или хотя бы публично повиниться, попросить прощения у пострадавших. Многое, очень многое должно было бы подталкивать их именно к этому. И чувство ответственности лиц, занимающих должности политического уровня. И необычайная длительность пребывания некоторых из них на своих постах (Нургалиев руководит МВД семь лет, и ни один год не обошелся без крупных терактов). И, наконец, генеральская честь и обласканность высшими наградами (Бортников – кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» двух степеней, орденов «За военные заслуги» и Почета, шести медалей). Не говоря уже о том, что именно отставки, а не чего-либо другого, требует от них общественное мнение.

Но в том-то и суть. Тот высокий статус, который в других странах побуждает политиков и чиновников отвечать за несчастья и неудачи должностями, нашими чиновными магнатами воспринимается диаметрально противоположным образом – как гарантия того, что держать ответ за любые профессиональные провалы будут не они, а их подчиненные. Не министерское это дело – за что-то там отвечать.

В комплекте привилегий, прилагающихся к высшим должностям, безответственность, безнаказанность и право на некомпетентность одни из самых ценимых. Номенклатурное чутье должно вовремя подсказать заинтересованным лицам, кому и в каких ситуациях можно этими привилегиями воспользоваться, а кому нет. Когда ошибаются, их поправляют.

Скажем, попытку домодедовского менеджмента переложить вину на силовиков быстро и сурово пресек лично президент Медведев. «…И чтобы я не слышал больше этих слов со стороны руководства крупных транспортных предприятий: «Мы за это не отвечаем, за это отвечает милиция или еще кто-то». Если люди, берущие в свои руки организацию транспортного процесса, рассуждают таким образом, это в высшей степени безнравственно». Это, что называется, не в бровь, а в глаз.

«В высшей степени безнравственно» уклоняться от наказания тем, кто чином не вышел. Ну а те, кто вышел, – так они же право имеют. Им уклоняться нравственно. В любых точках страны и в любых ситуациях.

И удивительно ли, что градоначальница Петербурга после каждой гибели человека от обрушения снежных завалов, от падения сосулек или под колесами снегоуборщика винит кого угодно, только не себя и не прочих руководителей вверенного ей города? Очередные ее обещания «выявить и наказать по всей строгости» всегда подразумевают только мелких исполнителей – чиновников низового звена, глав подрядных организаций, менеджеров торговых сетей. Хотя все они либо официально назначены, либо неофициально, но плотно контролируются тамошней городской властью – точно таким же образом, как федеральные силовые министры в свое время отбирали и назначали тех своих подчиненных, которых сейчас примерно наказывают, а самих этих министров, в свою очередь, ставили на должности премьер с президентом.

Отказ министров, губернаторов и прочих лиц, занимающих политические, по общепринятым меркам, посты, нести хоть какую-то политическую ответственность они сами могли бы объяснить (если бы рискнули объясняться на такие скользкие темы) уникальным устройством нашей системы. Ведь идея властной вертикали подразумевает всего одну политическую должность в стране — президентский пост, а все прочее начальство, включая самое высокое, – это только назначенцы и не более того.

Но тем легче, казалось бы, президенту просто уволить проваливших работу министров. Популярный аргумент, что Медведев не может это сделать без позволения Путина, действует тут не вполне: ведь инициативу обновить высший силовой эшелон мог бы взять на себя и сам Путин, но он ничем подобным никогда не увлекался. И в особенности в те годы, когда был официальным первым лицом.

Дело в том, что реальная вертикаль нисколько не похожа на вертикаль идеальную. Подлинная вертикаль власти – это совокупность бесчисленного множества соглашений между номенклатурными кланами и коммерческими группами. Соглашений, закрепляющих раздел должностей и сфер интересов и освобождающих бюрократию и спаянный с ней бизнес от всех форм ответственности перед простым народом.

Именно поэтому любые серьезные кадровые перемены в такой системе – вещь до предела сложная и хлопотная. Если и предпринимаемая, то ради больших аппаратных целей и очень серьезных денег, а не из-за таких второстепенных вещей, как чья-то профессиональная беспомощность или жертвы среди рядовых людей.

Пока вертикаль стояла прочно, должностное благополучие тех, кто был в ней прописан, не могли поколебать никакие теракты и никакие другие бедствия. Душить прессу и не наказывать чиновников – таков был в нулевые годы универсальный ответ властей на любые несчастья и собственные провалы.

Сейчас, когда вертикаль входит в фазу разложения и растущей общественной критики, такое уже не проходит. На смену этакой нахрапистой дерзости, с которой любых провалившихся начальников, не обращая внимания ни на чьи протесты, сохраняли на хлебных должностях, приходит банальная политическая трусость.

Из чиновников послабее отбираются и выставляются на позор козлы отпущения, обличаемые своими же вчерашними покровителями с каким-то особым пафосом и азартом.

Но осознание собственной ответственности и страсть сваливать ответственность на других – это совершенно разные чувства. Такие же разные, как реальное обновление силовых структур и те чиновно-бумажные перетасовки, которые сейчас преподносятся в качестве ответа на домодедовский теракт.