Слишком частные рынки

Поиску эффективных управляющих госсобственностью чиновники по-прежнему предпочитают приватизацию

из личного архива автора
Чиновникам очень нравится государственная собственность, которую можно доить как свою.

В последнее время появилось много сообщений о грядущей масштабной приватизации, которая выглядит едва ли не как «второе пришествие Чубайса» и заметное отступление государства после длительного наращивания им своего присутствия в капитале компаний. Неужели,

нарулившись вволю, пристроив родственников и домочадцев на «теплые места» в крупных компаниях и прокачав финансовые потоки в правильном направлении по проверенному руслу, чиновники решили, что настало время зафиксировать прибыль?!

Заявлено, что правительство готово продать пакеты акций 10 крупнейших контролируемых государством компаний и банков в 2011–2013 годах, чтобы привлечь, по крайней мере, $30 млрд и частично закрыть дефицит федерального бюджета. Заодно и с контрольным пакетом государство вроде бы расставаться не собирается, а значит, пришлый инвестор должен быть готов к тому, что через какое-то время все может развернуться в обратную сторону по желанию главных акционеров. И тогда его могут и попросить…

Соответствующий механизм уже проходит апробацию в регионах. Так, например, объявлено о том, что администрация Петербурга готова выкупить и модернизировать ветхие детские лагеря, находящиеся в частной или ведомственной собственности. Откуда деньги у города? Из налогов. Обычное дело, сначала одни чиновники нажились на том, что детское имущество продали, теперь, восстанавливая справедливость, бюджетные деньги опять потекут, но уже в противоположном направлении.

Чтобы в ходе нынешней приватизации никто не заподозрил в ангажированности чиновников непомерно коррумпированного государства, российское правительство выбрало 10 инвестбанков-консультантов для сделок в рамках соответствующей пятилетней программы продажи крупнейших государственных активов.

Это четыре российских банка – «ВЭБ Капитал», «ВТБ Капитал», «Ренессанс Брокер», «Российский аукционный дом»; а также шесть иностранных – Сredit Suisse, Deutsche Bank, JPMorgan, Merrill Lynch, Morgan Stanley, Goldman Sachs.

Казалось бы, на фоне так тщательно подготовленного приватизационного вала не до муниципальной «мелочевки» — даже если произойдет что-то не совсем то или не совсем так, то нам ведь не привыкать к неидеальным действиям власти. А выражение «лес рубят – щепки летят!» не стесняются произносить вслух даже потомки жертв репрессивной машины сталинского режима. Таковы традиции травмированного национального сознания.

Тем не менее план мэрии Омска до конца 2010 года продать четыре муниципальных рынка – Центрального, Левобережного, Ленинского и Советского – вызвал общественный резонанс в федеральных СМИ. Поскольку эта «мелочь» куда ближе к телу обывателя, чем «крупнейшие банки и компании». И

обыватель в разных частях страны, поеживаясь, привычно примеряет на себя очередной передовой опыт «с мест».

Кроме того, этот частный случай позволяет многое понять в сути «большой приватизации».

Обычно при подобных приватизациях обращают внимание на низкие стартовые цены лотов. Наш человек все это уже проходил. И не раз. И он прекрасно осведомлен о том, какие легальные методы используются, чтобы передать любую бывшую общую собственность «своим людям» за недорого. Ну по очень разумной и при этом стартовой цене.

Конечно, не исключено, что, купив задешево, собственник превратит развалюху во дворец. Сами же говорим, что свои затраты компании стараются переложить в цены, тем самым повесив их на потребителя. Следуя этой не вполне корректной логике, не учитывающей фактор спроса, получается, что чем меньше заплатит собственник за приобретение рынка, тем ниже будут цены на нем. Уже смешно, не правда ли?

Однако давайте хотя бы на время удержимся от искушения посчитать деньги в чужом кармане. Этим найдется кому поинтересоваться. Вот уже и. о. прокурора Омска направил в горсовет информацию о ходе проверки приватизации муниципальных рынков, в которой выражалась озабоченность тем, что рыночные площади в разных районах города приобретаются коммерческими структурами, имеющими одно и то же юридическое лицо. И этому лицу, отметила прокуратура, городская власть создает очевидные конкурентные преимущества.

Однако и. о. прокурора указывает на отсутствие конкуренции при приобретении права собственности на тот или иной муниципальный рынок, но ведь есть и совсем другая проблема – на российском рынке муниципальные рынки легко могут стать вымирающим видом. Ведь после того, как такие рынки становятся частной собственностью, их отличие от любых других частных торговых комплексов становится символическим, поскольку отмирают их видовые особенности – допуск «человека с грядки», использование местных жителей для работы…

Тысячи торговцев могут лишиться рабочих мест, сотни тысяч жителей города, покупавших на рынках товары первой необходимости, станут отовариваться в супермаркетах. Там еда и одежда могут оказаться дороже или дешевле. Но ведь именно для того, чтобы была конкуренция за покупателя к его, покупателя, выгоде, и должны быть разные формы торговли. А так, глядишь, еще вчера здесь был рынок, а сегодня – уже очередной стандартный супермаркет под названием «рынок».

При прочих равных условиях всякая конкуренция в торговле идет на благо покупателю, и что станется с тем покупателем, когда у него отнимут благо конкуренции торговцев, можно не гадать. Следовательно, либо такие рынки должны оставаться в муниципальной собственности, либо регулироваться специальным образом, едва ли не как естественные монополии: т. е. при их приватизации должны быть установлены некоторые ограничения – требования к перепрофилированию, выделение торговых квот для местных жителей, ограничение цен и т. п. Но тогда приватизация как форма передачи рынков в частные руки для этих «рук» во многом теряет смысл.

При приватизации муниципальных рынков цели заявлены самые благие: привлечь частный капитал, осчастливить коллективы рынков, которые должны видеть результаты собственного труда и относиться ко всему как к своему, кровному. Мол, если у каждого рынка появится хозяин — настоящий, рачительный, заинтересованный в успехе своего предприятия, — то рынки будут процветать. И действительно необходимо разрешить руководству рынков самостоятельно управлять имуществом. Но для достижения всех этих целей довольно передать рынок в хозяйственное ведение.

Почему людям в очередной раз морочат голову жесткой дихотомией: либо рынком владеет чиновник, либо частный собственник?! Опять черно-белая экономическая политика, не признающая других цветов и оттенков. Как будто муниципальный рынок не может оставаться в муниципальной собственности и передаваться управляющей им компании по договору на время и за определенную плату.

Уж сколько в последние годы говорилось про государственно-частные партнерства (ГЧП) и концессии как основные формы ГЧП. И вот когда представилась возможность использовать по назначению эти механизмы, включающие в себя десятки классифицируемых разновидностей контрактов, государство отвернулось от них ради приватизационных схем. Повсеместно – от аэродромов до дорог.

Если при приватизации происходит поиск эффективного собственника, а собственность передается ему навсегда, то при концессионных соглашениях подыскивается эффективный управляющий, определяется порядок действий концессионера, размер платежей, их структура, но собственность, как была, так и остается в руках у государства или муниципального образования. И возможность контроля! Если обнаруживается, что управляющий оказывается неэффективным, то остается право на ответный ход – вплоть до расторжения договора при сохранении всех вложенных (и не государством!) на данный момент инвестиций. Поэтому именно концессионер и рискует, и авансирует концедента. Зато и гарантии стабильности условий получает особые.

В то время как в цивилизованных странах в последние пару десятков лет контракты между муниципальным образованием и инвестором, т. е. концедентом и концессионером, стали особенно популярны, в России по-прежнему – либо государство, либо частник. Т. е. либо автобус, либо собственная машина. А вот такси – нельзя. «Такси» как института, когда собственность на имущество принадлежит одному, а пользуется ею другой.

Концессии используются при строительстве автострад, мостов, тоннелей, трубопроводов, аэропортов, электростанций, портов, стадионов, гидротехнических сооружений и других значимых объектов инфраструктуры, создание которых требует значительных средств. Были построены несколько электростанций в Турции, Индии, Таиланде и Вьетнаме, системы водоснабжения в Аргентине и Чили, автострады в Южной Корее и Малайзии, аэропорты в Египте, Греции, Канаде и США.

Если до недавнего времени концессионные договоры применялись в основном для сооружения автострад, автостоянок, централизованного теплоснабжения, то теперь появились новые сферы применения концессий – национальная оборона, образование, кабельное телевидение. В Лондоне, например, предметом ГЧП стал городской метрополитен. Частный бизнес проектирует и строит больницы, школы, тюрьмы. Он же ими и управляет.

До недавних пор концессии в России внедрялись на практике, что называется, явочным порядком, без четкой правовой основы, и в городах возникали платные стоянки, дороги, мосты, рынки.

Придание легитимности подобным контрактам сделало бы уверенным положение частных инвесторов и стимулировало бы их к активизации деятельности. Выиграли бы все – и частник, и потребитель, и государство в целом.

Федеральный закон N 115-ФЗ «О концессионных соглашениях», который был принят 21 июля 2005 года, создал правовую основу для государственно-частных партнерств. Для чего закон пятнадцать лет готовили, а потом трижды вносили в него поправки (последний раз – в этом году)? Для красоты?

Концессионные модели так и не получили широкого распространения в нашей стране, прежде всего, потому, что отечественным чиновникам очень нравится государственная собственность, которую можно доить как свою. Либо напротив — приватизировать все и с глаз долой, т. е. полное отсутствие госконтроля над использованием имущества государства или муниципального образования в интересах «третьих лиц», т. е. населения. Убивая тем самым сразу двух зайцев: и собственность ушла благодарным коммерческим структурам, и бюрократических хлопот с нею не стало вовсе. Пока на высшем уровне время от времени говорится про «концессионные механизмы», которые «надо задействовать уже в самое ближайшее время».

Конечно, изношенность инфраструктуры и других объектов государственного имущества рано или поздно заставит власти начать действовать. Однако пока гром не грянет, российский чиновник пальцем не пошевелит. Собственно, по этому критерию и можно будет судить: гром уже грянул или еще нет? Омская мэрия, почти как Пастер, храбро ставит опыты на себе.