Радости манежных триумфаторов

Коррумпированная российская система отлично зарабатывает на радикальной оппозиции

Кирилл Лебедев
Коррумпированная российская система отлично зарабатывает на радикальной оппозиции. И должна быть ей благодарна за то, что та не просто существует, но еще и бьет в барабан, надевая то оранжевый шарф на шею, то синее ведро на голову.

Существующее в России коррумпированное государство настолько гибко в своих проявлениях и обладает такими талантами в приспособлении к своим потребностям самых различных институтов, придуманных западной цивилизацией, что иной раз просто удивительно. Таким образом давно уже преобразованы парламент, институт свободной прессы, общественные организации, политические партии, бизнес. Словно в фантастических фильмах «Чужой» или «Секретные материалы» инопланетное существо переваривает человеческий организм, вырываясь затем из оболочки. Но до поры до времени с внешней стороны все нормально. Что-то там внутри хлюпает не так, как нужно, глаза косят, но вроде ходит ровно и разговаривает. Ну и дай Бог.

Если кто-то полагает, что радикальная оппозиционная деятельность не связана с коррумпированным государством, то это заблуждение. Прежде всего, противодействие радикальной оппозиции само по себе отличный бизнес для различного рода работников заплечных политических дел.

Сколько требуется создавать сайтов, писать статей, выступать с заявлениями, проводить «круглых столов» и конференций. А публицисты, политологи, экономисты, журналисты на жаловании? Сформировался целый сектор занятых специалистов широкого профиля по противодействию «оранжевой угрозе», «продвижению НАТО на Восток», «пятой колонне». Нельзя не вспомнить и ставшие ежегодными, словно летний фестиваль Вагнера в Байройте, селигерские собрания. Поют только хуже, но народу тоже много привозят. Оплачивает все это, разумеется, налогоплательщик. В том числе и коррупцию, потому что это практически всеобщее явление в России, связанное с бюджетными или же мобилизованными у бизнеса деньгами. Везде усушка, утруска. И здесь она тоже есть. Получается, что коррумпированная система просто зарабатывает на радикальной оппозиции. И должна быть ей благодарна за то, что та не просто существует, но еще и бьет в барабан, надевая то оранжевый шарф на шею, то синее ведро на голову.

Это бизнес, так сказать, устойчивый, постоянный. Но бывают фантастические по щедрости подарки, которые наивные радикалы, озабоченные своими лозунгами, не видящие дальше мигалок и дубинок, подносят потирающим руки от предвкушения денег руководящим лицам державы. Таких подарков за годы власти Ельцина и Путина было всего два – в середине 90-х годов и в 2010-м, раз в десятилетие.

Природа авторитарной, да и любой другой экономической системы такова, что она осуществляет внутри себя отбор между различными направлениями использования ресурсов. Один из самых интересных каналов – это строительство. Сколько там денег закопали, кто его знает? Если же проект уникальный, вроде сооружения чего-нибудь подземного, вроде комплекса «Охотный ряд» под Манежной площадью в 1996–1997 годах или же подземного паркинга под Триумфальной площадью в 2010-м, то это превосходный инструмент для откачки дополнительных средств. Раз нет аналогов, как оценить эффективность затрат? Ведь приходится решать нестандартные задачи. И, наконец,

самое восхитительное, когда такие проекты имеют политическое содержание, гарантирующее в российских условиях индульгенцию на любые траты, лишь бы решить вопрос, избавить руководителей от зубной боли.

Не важно, кстати, кто строит – в конечном счете, все эти частные строительные ручейки вытекают из бюджета, из общественных денег. Это вообще суть бизнеса по-русски.

Наконец, совершенно замечательно, когда можно не просто закопать средства в землю на строительство чего-то общественно полезного, но постоянно требующего денег, вроде какого-нибудь парка. Глаза жмурятся на ярком московском солнце, кожаная голова сияет и расплывается в довольной улыбке, когда речь идет о сооружении способного приносить деньги объекта – торгового центра или паркинга в центре города. Это же гарантированный доход. Получается, что деньги приходят не только в процессе строительства, но и продолжают течь рекой, уходящей за неведомый временной горизонт.

Так и выходит, что деятельность радикальной оппозиции выгодна властям. Для этого, правда, должно быть соблюдено два условия. Прежде всего, оппозиция должна быть небольшой, при этом крикливой и настырной. Скучно стоящие граждане с плакатами, появляющиеся пару раз в году и не способные привлечь прессу, не подходят. Необходимо, чтобы раз за разом (хотя бы раз в два месяца) собирались на мероприятия и устраивали представление активные сторонники хоть чего-нибудь властям лично неприятного. Необязательно политические активисты, это могут быть и особенно почему-то нелюбимые первопрестольной натуралистической семейной мэрией гомосексуалисты и лесбиянки.

Второе важное условие – пригодность объекта протеста для того, чтобы занять его каким-нибудь прибыльным экономическим предприятием. Но здесь, как видим, и в 90-е, и на излете «нулевых» оппозиция поработала хорошо – выбрала для коррумпированной системы именно то, что ей было нужно, – место скопления туристов и объект, уже присмотренный любителями наземной, не углубленной в землю парковки.

Можно даже предположить, что если оппозиция переместится под копыта Юрия Долгорукого к зданию мэрии, то и там можно будет реализовать уникальное инженерное решение по строительству под памятником чего-нибудь торгово-парковочного. Или, скажем, построить над памятником стеклянный торговый центр с удивленным всадником посередине.

Получается, между прочим, царство почти совершенной гармонии. Оппозиция страшно горда тем, что ее не только заметили, но и приняли всерьез, изгнали с выбранного ей места, показали ее значительность. А властные граждане удовлетворены экономическим содержанием процесса протеста и в особенности его финансовыми последствиями. Каждый получает свое и, посмеиваясь, отходит в сторону. До решающих площадных боев следующего десятилетия.