Наручники лояльности

Свободных от государства рук и голов, чтобы развивать страну, нет

ИТАР-ТАСС
Беспощадная критика олигархов из уст Владимира Путина бессмысленна: один базовый элемент системы ругает другой. Ругает за то, что можно изменить, только поменяв саму систему.

Премьер-министр РФ Владимир Путин, второй раз после аварии посетив Саяно-Шушенскую ГЭС, устроил разнос частным инвесторам — на сей раз тем, которые получили долю в российской электроэнергетике в процессе реформирования РАО ЕЭС. За несоблюдение взятых на себя обязательств по строительству и модернизации энергетических мощностей досталось четырем олигархам — Владимиру Потанину, Михаилу Прохорову, Леониду Лебедеву, Виктору Вексельбергу. «К тем, кто проедает предназначенные для инвестиций ресурсы, выводит их на сторону, будут применяться штрафные санкции — все необходимые правовые основания для этого у государства есть. Есть в том числе Генеральная прокуратура, особенно если речь идет о технической безопасности», — пригрозил Путин.

Звучало это совсем в духе знаменитой словесной атаки премьера на владельца металлургической компании «Мечел» Игоря Зюзина как раз на пороге экономического кризиса в начале лета 2008 года с обещанием «прислать доктора» к заболевшему и не приехавшему на совещание бизнесмену.

На сей раз Путин обвинил олигархов в том, что они в кризис обналичили средства от продажи части своих активов и не торопятся вкладывать в обещанные инвестпрограммы развития энергетических мощностей. «Я посмотрел, кто у нас выполняет обязательства, — сказал глава правительства. — Это либо госкомпании — «Газпром», РЖД, «Интер РАО», либо иностранные — финская «Фортум», итальянская Enel, (германский) Е.Оn… Вот вам и цивилизованный рынок, и ответственность бизнеса».

Похвала Путина в адрес госкомпаний, инвестиционные программы которых подвергаются постоянной корректировке и де-факто не подконтрольны государству, которое не имеет рычагов для проверки их реального исполнения, вполне может быть истолкована как ответ премьера на желание президента упразднить ряд госкорпораций или, по крайней мере, явно поставить под сомнение эффективность этих путинских экономических детищ. С другой стороны,

достаточно странно критиковать олигархов, полностью прирученных еще к концу первого срока президентства Путина, за желание обналичить часть активов в кризис или за невыполнение инвестиционных обязательств. Едва ли не главной антикризисной мерой российского правительства стало именно спасение активов этих олигархов, в том числе путем прямой финансовой поддержки.

Поддержка же была оказана прежде всего потому, что на них завязаны миллионы рабочих мест и личный интерес путинской верхушки, фактически конвертировавшей власть в свое участие в крупном бизнесе.

Крупный бизнес и власть в эпоху Путина спаялись в такой плотный конгломерат, что олигархи стали главной финансовой, политической и даже социальной (в силу завязанного на их бизнес-империи количества рабочих мест) опорой режима. Более того, многие ключевые фигуры путинского окружения сами стали олигархами, фактически контролирующими крупнейшие компании и предприятия страны.

И уж тем более наивно полагать, что абсолютно ручные, фактически повязанные круговой порукой с властью олигархи попросту саботируют свои инвестиционные обязательства. Они прекрасно знают, что им дозволено и что не дозволено властью. Другое дело, что сама власть, подчинив себе напрямую крупный бизнес, оказалась его заложником. Была создана предельно инерционная система, в которой даже самый крупный формально частный бизнес фактически находится на политическом крючке у власти. Однако, таким образом подвесив олигархов и сама став олигархом, власть автоматически парализовала всякую инициативу крупного бизнеса. В результате в эпоху роста сырьевых цен в геометрической прогрессии российские олигархи либо предпочитали вкладываться в активы за рубежом (раскритикованный Путиным Михаил Прохоров даже в кризис купил команду Национальной баскетбольной ассоциации «Нью-Джерси Нетс»), либо просто накапливали зарубежную недвижимость.

Но никаких оснований вкладываться в развитие России у олигархов не было — власть требовала от них полной политической лояльности и вовсе не ставила перед ними задач стремиться к экономической самостоятельности.

При этом ближайшие друзья Путина сами консолидировали в своих руках (причем зачастую под маркой госкорпораций и госкомпаний) ключевые активы страны и теперь именно с них, по-хорошему, надо спрашивать, например, за «АвтоВАЗ» или состояние энергетики в стране. «Газпром» при его прибылях и положении государства в государстве, например, за «сытые нулевые» так и не удосужился газифицировать всю Россию, что само по себе является позором для крупнейшей газодобывающей державы мира.

Поэтому никакого «доктора» к олигархам Путин не пришлет, а если и пришлет, то только чтобы подлечить их бизнес, а не уничтожить его. Олигархи, которые были готовы развивать страну, теперь либо сидят в тюрьме, либо бежали за границу. В президентство Путина власть сознательно сковала частный бизнес наручниками лояльности. Беда только в том, что весь этот бизнес прикован наручниками именно к власти. Так и ходят друг с другом в наручниках, скованные одной цепью по рукам и ногам. А свободных рук и голов, чтобы развивать страну, попросту нет.