Авторитет нашего времени

Воровские параллели благополучно существуют с выстроенной Путиным вертикалью власти

ИТАР-ТАСС
Бандиты, не полегшие в «лихие 90-е», вполне вписались в тучные нулевые. Показанные всеми госканалами пышные похороны вора в законе Япончика – знак признания влияния криминального мира на российскую жизнь.

Ваганьковское кладбище, предварительно проверенное саперами МВД, сотни скорбящих, розы – ведрами, венки – тоннами, усиленные патрули ДПС, ОМОН в засаде, репортажи центральных телеканалов и новости государственных российских агентств – страна простилась со своим Авторитетом.

Зря добропорядочные граждане негодуют по поводу поднятой СМИ шумихи вокруг смерти и похорон вора в законе Вячеслава Иванькова и иронизируют, почему его не похоронили у Кремлевской стены или на Новодевичьем кладбище.

Широкое освещение, в том числе и электронными СМИ, церемонии прощания с Япончиком (именно под этим именем он был больше известен не только принесшей на могилу венки братве, но и далеким от криминального мира обывателям) – тот редкий случай, когда телекартинка совпадает с картиной реальной жизни.

Дело не в том, что Япончик – самый крупный криминальный авторитет, погибший в России за последние 15 лет, после убийства в 1994 году Отари Квантришвили – факт, который подчеркивают все официальные СМИ (видимо, чтобы как-то объяснить растерянным телезрителям, почему сюжет о похоронах бандита соседствует в новостях с официозом о переговорах госсекретаря США Хиллари Клинтон с главой российского МИДа Сергеем Лавровым). Сюжет о безвременно ушедшем воре в законе в тщательно выверенном информационном потоке – знак. И означает вольное или невольное признание влияния этого другого, теневого, криминального мира на российскую жизнь.

Поминальная ода криминальному авторитету – вовсе не привет из «лихих девяностых», когда братва в кожанках и «с пушками» делила страну и рулила ею, как минимум, на равных с людьми в кабинетах с депутатскими значками или министерскими ксивами. Бандиты, не полегшие в «братских» могилах вокруг алюминиевых заводов и нефтяных вышек, пережившие дележи автомобильных, алкогольных, рыбных и прочих рынков, накопившие деньжат в беспредельные 90-е, вполне вписались в тучные нулевые. И

воровские параллели благополучно существуют с выстроенной Путиным вертикалью власти.

И умеют договариваться и сотрудничать с представителями путинского «порядка» ничуть не хуже, а порою и лучше, чем с представителями ельцинского «беспредела». Тот же Япончик, отбывавший десятилетний срок в американской тюрьме, в 2004 году по просьбе обвиняющих его в двойном убийстве российских властей был экстрадирован на родину, где был оправдан и выпущен на свободу.

За второе постсоветское десятилетие воровской мир поднялся, легализовался и заматерел. Братва, конечно, по-прежнему стреляет друг друга. Но чаще использует иные приемы и методы работы. На «стрелках» давно меряются не «пушками», а «крышами». И часто верх одерживает та ОПГ, чья «крыша» выше. Рэкет еще остается в арсенале, но уровню и масштабу задач чаще соответствует рейдерский захват. Вчерашние братки уже не просто контролируют «объекты», но и владеют ими. Не просто договариваются с властями, но и сами становятся властью. Их уровень вхождения во власть не ограничивается депутатством в региональном парламенте или мэрством в заштатном городишке.

Выходцы из криминального мира руководят уже и регионами. И если они не взяли еще Кремль, то в федеральных органах власти своих людей имеют.

История про главу ВДВ Владимира Шаманова, пославшего на выручку бывшему зятю, известному в криминальных кругах под кличкой Глыба, спецназ ВДВ, – лишь один из многих фактов теневой жизни, случайно ставший известным широкой общественности.

И дело не только во все более тесной смычке между криминальным и официальным миром. А в том, что официальный, бюрократический мир все активнее перенимает приемы мира криминального. И вымогательство, и откаты, и рейдерские захваты – это равно и набор сегодняшнего «джентльмена удачи», и российского бюрократа. Уровень и размах зависят исключительно от места конкретного авторитета в воровской или бюрократической иерархии соответственно.

Криминальная революция, с которой связывают «лихие 90-е» и о подавлении которой власти говорят на протяжении всех нулевых, на самом деле победила. Грань между вором в законе и «вором при законе» практически стерлась. Те же повадки, те же приемы, даже тот же жаргон.

И потому шумиха вокруг выбывшего из криминальной игры Япончика оправдана. Страна действительно прощается с одним из типичных героев нашего времени. С Авторитетом, по образу и подобию которого сегодня строит жизнь не только находящаяся в федеральном розыске братва. Но и вполне респектабельные «отечества отцы».