Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Цензура мягкого устрашения

Статья 282 УК – идеальный инструмент для контроля за свободой слова в интернете

Сергей Городилин 21.08.2008, 10:08

Показательное дело — простой и очень эффективный в России способ контролировать слово. Он работает даже в отношении частного интернет-дневника.

11 августа против Дмитрия Соловьева, автора ЖЖ под ником dimon77, было возбуждено уголовное дело по статье 282 УК РФ. По мнению старшего следователя по расследованию особо важных уголовных дел Романа Шлегеля, информация, размещавшаяся Соловьевым, была направлена на «возбуждение ненависти, вражды и на унижение достоинства» по принципу принадлежности к социальным группам «сотрудники органов федеральной службы безопасности» и «сотрудники органов внутренних дел». Сообщение о преступлении поступило 5 августа 2008 года из Управления ФСБ по Кемеровской области, где не названным «специалистом» — очевидно, в штатском — еще 4 июля была проведена экспертиза текстов Соловьева за 2006–2008 годы и сделано соответствующее заключение.

Речь не о постах, которые оказались поставленными ему в вину. Их всего пять, в них называются, обсуждаются и оцениваются конкретные действия сотрудников ФСБ, прокуратуры, милиции, таможенников, ВЧК, НКВД.

Речь о другом. Представьте себя молодым человеком где-нибудь в Кемерово. Работа, планы, друзья в интернете. И вдруг к вам домой приходят опера с понятыми. Уголовное дело. Обыск. Уносят компьютер, забирают все записи, телефоны. Потом приходят на работу – и там то же самое. Знакомые и родственники смотрят на тебя с непониманием, с сожалением и сочувствием. Дописался! Тебе зачем это было надо? Ты чем думал? Жизнь, будущее, карьера…

С работы теперь надо отпрашиваться на допросы. Следователь – он не злой, скорее, добрый. Вопросы задает. Вот только бесплатный адвокат, которого по закону должны предоставить, уходит в августе в отпуск. Все же люди. И не у кого спросить, как отвечать на вопросы следователя. А платный адвокат стоит больше, чем у тебя есть и чем ты зарабатываешь, и его еще где-то надо искать. Ну и подписка о неразглашении. Ну, будет подписка о невыезде. Нет, электронные браслеты на руку пока не навешиваются – на них правовая база только готовится, вот президент документы подпишет…

Огромный мир, с которым ты был связан через сеть, скукоживается и без компьютера становится каким-то далеким и ненастоящим. Это только в детективном сериале слова «ну дадут тебе год, от силы – два, да если повезет – еще и условно» — звучат легко и весело. И все вокруг дружно говорят: ну что ты как ребенок? Думать же было надо!

Так сжимаются вешки на рубежах нашей с вами свободы. Привычное дело. Буднично. Без угроз, без омоновских дубинок.

Мы начинаем думать: вот это можно. Вот это вроде бы тоже можно. Или нельзя уже? А вот за это точно могут… Так что лучше не надо.

В июле министр внутренних дел Рашид Нургалиев сказал, что назрела задача «приравнять интернет к СМИ со всеми вытекающими правовыми последствиями». В первую очередь – «чтобы оградить молодежную среду от ксенофобии». Однако первые уголовные дела в этом направлении почему-то оказались посвящены защите руководства силовых органов. Авторы подробных инструкций по «акцыям» против «чурок» по-прежнему советуют читателям в сети применять не холодное или огнестрельное оружие, а подручные средства – молотки или туристические и кухонные топорики, — действовать осторожно, умело создавая 3–5-кратное преимущество в безлюдных местах и заранее намечая пути отхода. Рознь, которую сеют они, явно менее значима.

А Дмитрий Соловьев, который написал, что преступно запрещать провоз через границы проб анализов костного мозга, которые могли бы спасти смертельно больных детей, – общественно опасен.

Статья 282 – идеальный инструмент для контроля за свободой слова в интернете. Любой, кто что-то говорит и пишет, уже явно сеет рознь – кого-то одобряет, кого-то ругает.

В ситуации, когда суд и прокуратура подконтрольны власти, в любой момент можно возбудить уголовное дело на любого блогера. И оно будет длиться долго. Всегда найдется преподаватель с кафедры какого-нибудь местного института, который в экспертном заключении подтвердит наличие в тексте возбуждения ненависти и унижения достоинства представителей власти. Дальше – обыски, допросы, поиски адвоката и независимых экспертов, предъявление обвинения, выбор меры пресечения, длинные судебные заседания, приговор, обжалование приговора, вторая инстанция. Заключения экспертов сравнивает и оценивает судья первой инстанции — нужно ли ему портить отношения с властью? Даже если дело сыпется во второй инстанции – никто из возбуждавших его не понесет никакой ответственности. Кто захочет пройти по этому пути?

Достаточно применять эту статью избирательно, жестко и публично – и в каждом появится так важный для нужд управления обществом внутренний цензор.

Как шутил товарищ Медведев в интервью Reuters? «Мы живем в свободном обществе – не нравятся кому-то наши телеканалы – можно залезть в интернет и получить вообще все, что заблагорассудится». Вот Дмитрий Соловьев уже получил из интернета уголовное дело и, скорее всего, срок.

Автор — исполнительный директор Московского отделения СПС