Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
«Еще год такой политики, и мы получим спад производства»

Источники инфляции – шоковое увеличение бюджетного финансирования в сочетании с протекционизмом в области курсовой политики

ИТАР-ТАСС
Мы вздули внутренний спрос, вбросив в экономику за короткое время огромные деньги, желая при этом иметь слабый рубль, чтобы не создавать конкуренции отечественным производителям.

«Газета.Ru—Комментарии» продолжает экспертное обсуждение причин всплеска инфляции, которое начала статьей Андрея Илларионова «Россия — действительно не Нигерия. Жаль...»

Высокая инфляция выглядит непреодолимой проблемой не потому, что неизвестны способы ее подавления, а потому, что она неотъемлемая часть политэкономической модели, которую реализует правительство России. Инфляция — это главное топливо экономического роста, а этот рост — единственное условие контракта Путина—Медведева с т.н. «путинским большинством». О том, какую цену по этому контракту заплатят граждане, в интервью «Газете.Ru—Комментарии» объясняет председатель Совета директоров МДМ-Банка Олег Вьюгин.

— Экономический рост основан на расширении внутреннего рынка, что вызвано ускоренным ростом доходов, опережающим и рост производительности труда, и рост экономики. В результате предложение не поспевает за спросом, поэтому растут импорт и цены. Каким может быть кризис этой модели развития?

— Если продолжать накачивать экономику деньгами, стимулируя спрос путем беспрецедентного наращивания бюджетных расходов (последние годы на 30—40%) в условиях притока капитала, то рост инфляции приведет к формированию неконкурентного уровня издержек отечественных компаний. При высокой инфляции никто не инвестирует в рост производительности, инновации и энергосбережение, а заменяют это повышением отпускных цен и зарплат.

Еще год такой политики, и затраты и цены на ряд базовых ресурсов, ценообразование которых не контролируются государством, в России превысят мировой уровень, и мы получим спад внутреннего производства.

Чрезмерная эксплуатация механизма инфляционного роста всегда заканчивается неконкурентоспособностью и падением внутреннего производства.

— Какие проблемы сформировавшейся сейчас экономической модели вы могли бы отметить?

— Это модель инфляционного роста, основанная на примитивном стимулировании внутреннего спроса за счет высоких темпов бюджетного финансирования, скорее всего, неэффективных инвестиционных проектов. При этом эта политика сопровождается протекционизмом в курсовой политике. ЦБ фактически установил заниженный в существующих экономических условиях курс рубля к корзине доллар—евро.

Однако это ведет только к инфляции, росту издержек, подавлению конкуренции.

— Принято считать, что защищенность прав собственности прямо влияет на инвестиционный климат и экономический рост. Таким образом, рост мог бы быть выше, или другой была бы его структура и качество?

— Эффективно работающие институты государственного и общественного регулирования, призванные защищать права собственности и справедливую конкуренцию, – единственный залог состоятельного долгосрочного экономического роста и конкурентоспособности страны на мировой арене.

Без существенного повышения качества работы этих институтов наша страна вряд ли может рассчитывать на высокие темпы долгосрочного экономического роста.

Нынешние высокие темпы экономического роста в нашей стране во многом связаны с искусственным стимулированием внутреннего спроса, свидетельством чего является высокая инфляция.

— По информации Росстата, рост производства за январь—май составил 6,9%, причем сильнее всего производство увеличивалось в обрабатывающем секторе. О чем говорят эти данные? Какова особенность экономического роста в условиях инфляции?

— Эти данные говорят о высоком уровне инвестиционного спроса в стране.

Если бы этот спрос не сопровождался фронтальным ростом инфляции, то можно было бы сказать, что мы вышли на траекторию устойчивого динамичного роста экономики.

Однако инфляция свидетельствует о неустойчивости этого роста и о большой вероятности падения темпов в недалекой перспективе.

— Какова природа инфляции, какие решения правительства повлияли на ее рост?

— В нашем случае это результат опережающего роста внутреннего спроса, стимулируемого беспрецедентным ростом бюджетного финансирования и притоком капитала в страну. Адекватного расширения внутреннего предложения не произошло из-за инвестиционных лагов и высоких внутренних транзакционных издержек у малых и средних компаний, которые наиболее гибко и оперативно реагируют на изменение спроса. Рост импорта ограничивался заниженным курсом рубля за счет скупки валюты со стороны ЦБ. Разница между высоким спросом и недостаточным предложением покрывается приростом цен.

Таким образом, источники инфляции – шоковое увеличение бюджетного финансирования в сочетании с протекционизмом в области курсовой политики.

— Есть мнение, что жесткая монетарная политика приведет к снижению темпов роста, оправдан ли такой политэкономический размен?

— Нужна не жесткая монетарная политика, а здравый смысл при принятии политиками решений, влияющих на макроэкономические пропорции. Очевидно, что в 2005—2007 годах в области макроэкономической политики мы пошли по пути примитивной интерпретации идей кейнсианства. Вздули внутренний спрос, вбросив в экономику за короткий промежуток времени огромные деньги, желая при этом иметь слабый рубль, чтобы не создавать конкуренции отечественным производителям.

Много денег плюс слабая конкуренция равно инфляции. Мы это и получили.

— В качестве объяснения высокой инфляции в России приводится рост цен в мире. Какова доля мировой инфляции в российской?

— Конечно, это наивное и неверное объяснение. Посмотрите, в странах ЕС цены на продовольствие в этом году с начала так называемого продовольственного кризиса выросли на 3—4%, а в России более чем на 11%. У нашей страны нет большой доли мировой инфляции, как и других стран. Несколько процентов продовольственной инфляции, видимо, связано с интенсификацией использования в мире продукции растениеводства для производства биотоплива.

Однако основной вопрос об уровне суверенной инфляции зависит от того, насколько регуляторы готовы отвязать свою валюту от доллара и проводить самостоятельную денежно-кредитную политику.

ЕС проводит самостоятельную денежно-кредитную политику, не привязывая жестко евро к доллару, и имеет сейчас наиболее низкую инфляцию в мире.

— Насколько политически возможно перейти к политике сдерживания инфляции?

— Говорить надо не о возможности, а о необходимости. Однако действиями правительства в 2005—2007 годах созданы огромные ожидания больших бюджетных вливаний и даже соответствующие институты для их использования. Созданы механизмы, противостоять которым небольшой группе экономистов в правительстве сегодня будет очень непросто.

— Как вы оцениваете идею налоговых каникул, когда выпадающие доходы замещаются средствами от ренты.

— Публичные сбережения в виде резервного фонда для поддержания уровня бюджетных обязательств, прежде всего, в части социальных расходов и расходов на оборону имеют право на существование в экономике, сильно зависящей от внешнеторговой конъюнктуры. Но когда в государственной казне аккумулируется больше половины национальных накоплений страны и государство становится главным инвестором, притом что гражданам уготована пассивная роль потребителей, это уже не просто неэффективная экономическая политика.

Сейчас самое время остановиться. Резервов достаточно, теперь поступающую ренту необходимо возвращать частному сектору.

Это можно сделать через механизм постоянного или временного возврата налогов. Здесь решение зависит от степени уверенности, что цены на нефть вышли на новый долгосрочный уровень. При этом было бы правильным переложить часть бремени по обязательному накопительному пенсионному страхованию работников на компании. Средства накопительных пенсий разрешить инвестировать в российские и зарубежные активы.

Беседовал Евгений Натаров.