Популярный мотив

Бытовая ксенофобия в России начинает пугающе регулярно выливаться в прямое насилие.

Фото: ИТАР-ТАСС
Бытовая ксенофобия в России начинает пугающе регулярно выливаться в прямое насилие.

Приговор Александру Копцеву, осужденному за нападение с ножом на прихожан московской синагоги, в результате которого пострадали 9 человек, подчеркивает одну из серьезных, хотя формально таковой не признаваемой, проблем, всерьез разъедающих российское общество. Эта проблема — бытовая, в сущности, не имеющая никакой идеологической основы ксенофобия. Банальная попытка «простых людей» взвалить на инородцев и иноверцев ответственность за тяготы собственной жизни.

Стоить вспомнить, что, судя по опросам Левада-центра за прошедший год, число россиян, полностью или с оговорками согласных с идеей «Россия для русских», по-прежнему превышает половину опрошенных — 53%. Более того, пусть в пределах погрешности, но сократилось число тех, кто считает эту идею фашизмом. Их теперь 23%.

Именно качественное изменение общественного отношения к акциям и идеям национальных радикалов становится двигателем ксенофобии.

Поэтому в истории с Копцевым не столь важно, какую именно нетитульную группу он избрал для такого острого выражения своего недовольства окружающим миром. Важно, что постоянно вызревающая ксенофобия начинает пугающе регулярно выливаться в прямое насилие.

Копцеву Мосгорсуд — от присяжных подсудимый отказался — дал 13 лет. Вполне адекватный срок за разбойное нападение. Однако в самом приговоре есть одна ключевая фраза, принципиально важная для понимания сегодняшнего состояния общества: «Суд считает, что Копцев совершил покушение на убийство именно по мотиву национальной и религиозной розни, однако при этом он не пытался разжигать вражду».

То есть фактически суд признал Копцева бытовым, а не политическим ксенофобом — в данном случае антисемитом. Мотив национальной розни есть, а мотива разжигания межнациональной вражды нет. И этот первый мотив, увы, никак не становится менее популярным.

На днях в Санкт-Петербурге присяжные, то есть, попросту говоря, «люди из народа», признали зверское убийство 9-летней таджикской девочки славянскими подростками простым хулиганством, а одного из обвиняемых оправдали. Конечно, можно говорить о том, что качество доказательной базы при расследовании таких преступлений, как и любых других, в России остается крайне низким. Но присяжные в подобных случаях выносят вердикт не столько по букве, сколько по духу закона и по личным пристрастиям. А теперь представьте себе, каким был бы вердикт присяжных, если бы группа таджикских подростков в Питере напала и изранила русскую девочку... В прошедшие выходные картина, однако, оставалась прежней: в С-Пб была порезана ножом еще одна темнокожая девочка. И никакие переезды Конституционных и прочих судов никак на эту проблему, видимо, повлиять не смогут.

Постоянные нападения на иностранных студентов с другим цветом кожи в российских городах, разборки на рынках, обычная фраза в автобусе, трамвае, метро — «понаехали тут» — из уст какой-нибудь бабушки — это и есть наглядные проявления бытовой ксенофобии. Да, после распада Советского Союза выяснилось, что разговоры о «дружбе братских народов» в значительной степени пустой идеологический миф, а количество мигрантов из «национальных республик» в крупных российских городах выросло многократно. Да, очень часто людей на бытовом уровне раздражает, что городские рынки контролируют «лица кавказской национальности» (эту абсолютно ксенофобскую формулу пустила в оборот еще в советские времена милиция). При этом «простому человеку», на бытовом уровне проклинающему инородцев и иноверцев, не докажешь, что торгующие на рынках азербайджанцы или узбеки платят за право торговать постоянные «откаты» чиновникам с вполне славянскими фамилиями.

Нищета значительной части населения, большое социальное расслоение в обществе, наплыв мигрантов в Россию из более бедных постсоветских государств на фоне все более очевидных политических предпочтений российских властей Русской православной церкви, крайне жесткого миграционного законодательства и укоренившейся практики милицейского произвола в отношении «людей без прописки» (при том что прописка и ее синоним регистрация давно были признаны незаконными Конституционным судом РФ) — вот условия, из которых произрастает бытовая ксенофобия. Власть реагирует на это бессмысленными пиар-акциями вроде инициированного «Единой Россией» антифашистского пакта, выдержанных в стилистике ку-клукс-клана антифашистских шествий «Наших» или тотальным запретом на участие в региональных выборах под предлогом разжигания межнациональной розни партии «Родина», самим же Кремлем и созданной.

При этом практически каждое убийство на межнациональной почве трактуется судами как бытовое хулиганство, а издания откровенно шовинистического и националистического толка (к которым вроде бы уж точно применима формулировка «разжигание межнациональной вражды») продолжают выходить в стране в огромном количестве.

Изменить ситуацию можно, лишь если на государственном уровне признать факт наличия проблемы бытовой ксенофобии. И осознать, что такая проблема, в частности, исключает возможность консолидации нации для решения глобальных проблем, стоящих перед страной.

Видимо, ни общество, ни власть в равной степени пока не готовы признать проблему ксенофобии нуждающейся в системном решении на государственном уровне.

Александр Копцев едва ли тянет на убежденного антисемита — скорее, просто подросток с не слишком устойчивой психикой. Но количество подобного рода преступлений неизбежно со временем перейдет в качество. Если одна часть народа тихо ненавидит другую, если в правоохранительных органах на низовом уровне царит такая же атмосфера ненависти к инородцам, в стране никогда не сформируется нация. То есть не случится того, чего бы хотели самые настоящие — как прогрессивные, так и реакционные — русские националисты. А если нет нации — нет и общества. Того самого общества, которое только и может сделать Россию сильным государством, чего на словах так хочет российская власть.