Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Марш без энтузиастов

Фото: Reuters
Самые прорывные идеи, самые смелые почины властей всякий раз нарываются на одну и ту же преграду — народ, который не ценит блеска административной мысли и не подхватывает с пылом великих бюрократических начинаний.

С прозаической людской сутью государственные мужи столкнулись вновь, причем на самом ответственном, можно сказать, экспортном участке своей деятельности — борьбе с терроризмом. Как известно, антитеррористическая борьба, как и битвы за энергетическую безопасность, — именно то, в чем современная Россия хочет быть впереди планеты всей, главным законодателем правил и методов и мировым лидером если не в практике, то в теории.

Власть, со своей стороны, отработала безукоризненно: едва президент утвердил положение о Национальном антитеррористическом комитете, парламент, не мешкая, принял полностью обновленную версию закона о противодействии терроризму. Но, когда Путин уже занес ручку, чтобы подписать проект, чтобы страна была готова во всеоружии встретить любые вызовы террористов, обнаружились несогласные. Летчики, обсудив на своем профсоюзном слете положение закона, которое позволяет силам ПВО сбивать угнанные террористами самолеты, направили президенту письмо, в котором выразили «крайнюю обеспокоенность будущими полетами под постоянной угрозой уничтожения». То есть Генштаб сел разрабатывать конкретные планы мероприятий по уничтожению захваченных террористами гражданских авиалайнеров, а пилоты отказываются проявить гражданскую сознательность и дружно записаться в отряды камикадзе. Не исключено, что подобные послания президент может получить и от моряков: корабли тоже могут уничтожаться в случае захвата их террористами.

Захотят ли пассажиры летать и плавать на судах, которые подвергаются двойной опасности — со стороны террористов и со стороны государства, — никого и не волнует. Во всяком случае, ни один депутат или сенатор при обсуждении законопроекта таким вопросом не озадачился. И соответствующая статья законопроекта, по которой капитаны, летчики и пассажиры фактически отдаются на заклание, специально не обсуждалась. Что совершенно не удивительно.

Парламентарии всего лишь привели законодательство в соответствие с существующей, вполне каннибальской практикой.

Операции по освобождению заложников что в «Норд -Осте», что в Беслане были нацелены прежде всего на то, чтобы «замочить», используя любимое путинское выражение, террористов. Жизнь и здоровье спасаемых граждан интересовали власти, пускавшие газы и палившие из гранатометов, не слишком сильно. Поэтому такое количество неспасенных и покалеченных людей. И поскольку, по большому счету, проблема оправданности действий властей и в Москве, и в Северной Осетии взволновала только самих заложников и их близких, написать в новом антитеррористическом законе можно было что угодно. Хоть открыто приравнять заложников к террористам. Массовых возмущений-то все равно не будет.

Но не будет и массовой поддержки. А это необходимое условие для того, чтобы то, что так красиво расписано на бумаге, хотя бы отчасти воплотилось в жизнь.

Никто особенно не протестовал, когда Дума обсуждала закон о монетизации льгот, однако при первых же попытках его внедрения аполитичные бабушки и дедушки стали митинговать. Результат: вместо сокращения бюджетных расходов на социальные льготы — их реальное увеличение. Новый Жилищный кодекс, по которому граждане должны переложить на свои плечи заботы о собственных многоквартирных домах, критиковали только эксперты и оппозиционные политики. Однако, когда местные власти в ряде городов попытались скинуть бремя расходов по ремонту и обслуживанию домов на жильцов, те потребовали сначала провести в зданиях капремонты. Примеры пассивного сопротивления пассивного населения можно продолжать. Это, кстати, не специфическая проблема путинской власти, а проблема власти вообще.

В России тихое противление граждан любым начинаниям властей, вялая позиционная борьба народа и государства идет уже полтора десятка лет.

Шокотерапия, которая излечила экономики многих бывших соцстран, оказалась не эффективным средством для России. И многие реформы затянулись на годы именно потому, что российский народ в отличие, к примеру, от поляков или эстонцев не понимал, ради чего он должен претерпевать трудности и лишения. Различие в целеполагании у населения и власти приводит к невозможности реализовать поставленные задачи. Борьба с терроризмом, как показывает опыт стран, имеющих многолетний и богатый опыт в этой сфере, успешна, только когда власть и народ одинаково заинтересованы не только в достижении заявленной цели, но и едины в понимании применяемых средств и методов. В противном случае миссия невыполнима. Дело не в том, что летчики отказываются «геройствовать».

Дело в том, что власть пока ничем не доказала своему народу, что методам ее антитеррористической борьбы можно доверять.

Пока граждане не знают, кого в случае теракта следует бояться больше.