Собирание людей русских

Иллюстрация: CI
России понадобились зарубежные соотечественники. Большинство из них до сих пор предпочитали оставаться на чужбине.

Державный дух говорит во Владимире Путине все более громким голосом. Поскольку задача собирания земель русских и иных, некогда принадлежащих империи — российской, затем советской, слишком сложна и в восемь лет, в два президентских срока, не решаема, хозяин Кремля решил укреплять государство более простым способом — собиранием людей русских. Делать это предполагается с размахом и основательно — по специальной госпрограмме. Для разработки программного обеспечения Путин учредил специальную межведомственную рабочую группу, которая уже к 1 июня должна представить план «по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом». Немедленно заплакать от умиления от того, что российская власть наконец-то вспомнила об обретающихся вдали от родины братьях и сестрах не в политико-пропагандистских целях (именно в таком контексте обычно всплывают русскоязычные в Прибалтике или Крыму), а с желанием оказать им реальную помощь для возвращения домой, мешают несколько обстоятельств.

Первое и основное — кадровый выбор Путина. Составлением программы репатриации поручено руководить помощнику президента Виктору Иванову. Учитывая, что именно он был главным автором и лоббистом драконовского закона о гражданстве, принятого летом 2002 года, логичнее было бы доверить этому человеку разработку плана по противодействию репатриации.

Во всяком случае, ивановская версия закона о гражданстве была бы совершенно органичной частью подобного плана.

По нему большинство не озаботившихся до 2002 года выправлением российских документов соотечественников фактически ставились в общую очередь для получения гражданства. Виктор Иванов объяснял строгости боязнью зачислить в ряды россиян уголовников со всего СНГ: по приводимым им тогда данным, из тысячи грузинских воров в законе 850 были счастливыми обладателями российских паспортов. Поэтому соотечественники, оказавшиеся не столь предусмотрительными и расторопными, должны были пятилетним испытательным трудом и жизнью в России заслужить право на паспорт.

В результате нагроможденных с подачи Иванова заградительных барьеров негражданами в одночасье оказались 380 тысяч военных, много лет несших службу в Российской армии.

Общественное возмущение продавленным через Думу законом было таково, что Владимир Путин был вынужден спустя год признать негодность нового закона о гражданстве и потребовать его исправления. Возможно, что и президентский соратник пересмотрел свои взгляды на вопросы миграции. Не исключено, что изменили их и другие руководители государства, ранее неоднократно жертвовавшие интересами соотечественников ради более глобальных задач и целей ( самый яркий пример — отмена весной 2003 года двойного гражданства для проживающих в Туркмении русских, с которой Москва легко смирилась в обмен на выгодный газовый контракт с Ниязовым).

И все же и состав рабочей группы — помимо высоких чинов из администрации и аппарата правительства в нее включены представители всех ведущих министерств и ведомств, — и сама идея госпрограммы вызывают ощущение очередной PR-кампании или

юбилейного спецпроекта: ведь в декабре 2006 года бывшие граждане СССР будут отмечать 15-летие краха империи.

Возможно, что кто-то из остающихся за пределами РФ русскоязычных граждан и захочет вернуться на историческую родину, на которой о них наконец-то вспомнили. Но сомнительно, что переселение будет носить массовый характер. 15 лет, которые все без исключения бывшие советские граждане прожили хотя по-разному, но тяжело, — ничтожный срок для жизни государства, но довольно большой для отдельно взятого человека. Те, кто хотел по тем или иным причинам уехать в Россию или в некую третью страну, в большинстве своем сделали это. Те, кто остался, опять же в большинстве своем как-то устроили свою жизнь в новых условиях. Россия за истекшие годы не только не сделала ничего для возвращения своих соотечественников (в странах бывшего СССР и по сей день проживают более 20 млн русскоязычных граждан), но и не стала землей обетованной, стремление к возвращению на которую может стать смыслом и целью жизни.

Учитывая набор включенных в межведомственную группу региональных начальников, в частности, нового главы Дальневосточного федерального округа Камиля Исхакова, можно предположить, что власти, напуганные стихийной китаизацией этого региона, не прочь были бы закрепить его с помощью масштабного притока русского населения. Однако сомнительно, что количество потенциальных русских репатриантов поможет решить эту весьма болезненную проблему, равно как их качество вряд ли восполнит нехватку трудовых ресурсов.

Данные из Казахстана, где проживает самая многочисленная — свыше 4 миллионов человек — русская диаспора, говорят о том, что поток желающих переселиться в Россию граждан с каждым годом становится все меньше. При этом, по уверению руководителя информационно-исследовательского центра «Русский обозреватель» Федора Мироглова, «в основном сейчас уезжают те, кто располагает достаточными финансовыми средствами, кто хорошо заработал в бизнесе, кто хочет дать в России детям образование». Эти люди вряд ли поедут работать на шахты Кузбасса или в леспромхозы Дальнего Востока. Не поедут туда ни русские из Риги, ни соотечественники из Крыма.
За последний год увеличилось количество желающих уехать в Россию из Киргизии. Но даже если все 25 тысяч человек, покинувших эту республику в прошлом году, удалось бы отправить в желательное для российских властей место, всерьез ситуацию это бы не изменило.

О соотечественниках вспомнили слишком поздно, и государственная переселенческая программа на практике, скорее всего, будет носить не массовый, а индивидуальный характер.

Впрочем, если благодаря ей удастся реально помочь хоть каким-то конкретным людям, и Путин, и Иванов смогут записать в свой актив как минимум одно полезное дело.