Пенсионный советник

Враг ваххабита — мой враг

Константин Казенин 28.04.2004, 10:43

Поощряя борьбу с ваххабизмом, власти рискуют стать заложниками войны различных управлений мусульман — войны, ни целей, ни правил которой они не понимают.

На прошлой неделе московские СМИ дружно обсуждали запрет Савеловским судом Москвы книги основателя ваххабизма. При этом никто, похоже, не заметил, насколько точно «скромное» решение московской Фемиды совпало по времени с гораздо более широкой кампанией по запрету и изъятию книг в другом субъекте Российской Федерации.

Книги были тоже ваххабитскими, а субъектом был Дагестан. Эта республика, как известно, больше других пострадала от реального исламского экстремизма. И вот экспертный совет Духовного управления мусульман Дагестана распространил директиву, запрещающую продавать в республике «аудио-, видео-, фото- и порнопродукцию (sic!) религиозного содержания без одобрения Духовного управления мусульман». Одновременно постановлено запретить продажу на территории республики нескольких десятков книг — ваххабитских или способствующих распространению ваххабизма, в частности всех переводов Корана.

Известно, что к переводу своей Священной Книги мусульмане относятся с осторожностью, допуская переводить ее лишь во «вспомогательных» (например учебных) целях. По этому вопросу среди мусульманских алимов часто вспыхивают дискуссии, но за все постсоветские годы они, по крайней мере в России, раньше ни разу не приводили к изъятию переводов из свободной торговли.

Теперь же запрету подлежат и перевод великого русского востоковеда Игнатия Крачковского, и перевод современного дагестанского арабиста Магомеда-Нури Османова, по указу Владимира Путина награжденного недавно Госпремией в области науки.

Во все книгоиздательские предприятия республики направлено сообщение о предстоящем рейде по уничтожению запрещенной литературы. Чем бы ни было обусловлено «весеннее наступление» противников экстремизма, борьба с «духом мрачного средневековья» (так часто называют ваххабизм борцы с этим течением) идет по какому-то уж очень «мрачно средневековому» сценарию.

И дело тут не в абстрактной опасности перегибов в борьбе против экстремизма. Они, спору нет, опасны, как и любые другие перегибы. Однако еще опаснее, когда в качестве борьбы с экстремизмом рассматриваются действия мусульманских лидеров, реально имеющие под собой совершенно другую логику.

Окинем взором список авторов, чьи труды подвергнуты остракизму. В них нет целого ряда богословов, известных как апологеты исламского теократического государства — а ведь именно в этом стержень ваххабитской доктрины. Не подлежат изъятию, например, книги Сейнда Кутба, лидера египетских «Братьев-мусульман», учившего, что «единственным сувереном» в политике может быть Аллах. Зато в числе запрещенных авторов — … татарин Шамиль Аляутдинов, имам-хатыб (настоятель) «лужковской» мечети на Поклонной горе в Москве.

Ранее по экстремистским делам он вроде бы никогда не проходил. Создал мусульманский веб-сайт, который — автор этих строк тому свидетель — активно посещала в том числе и дагестанская верующая молодежь, ваххабизму крайне враждебная. Однако Аляутдинов относится к Духовному управлению мусульман европейской России (ДУМЕР) и даже является заместителем его председателя. А у мусульманских властей Дагестана с этой структурой давно не ладится.

ДУМЕР — одно из крупнейших в России духовных управлений мусульман, оно вполне лояльно российским властям, осуждает экстремизм, однако следует не тому «масхабу» (направлению в суннитском исламе), который доминирует в Дагестане: большинство верующих под эгидой ДУМЕР — татарской национальности, и закономерно, что в этом духовном управлении преобладает «масхаб», исповедуемый татарами. Некоторое время назад ДУМЕР пыталось укрепить свои позиции на Кавказе, в частности добиться тесного взаимодействия подконтрольного ДУМЕР Совета муфтиев России с Координационным советом муфтиев Северного Кавказа. Серьезных результатов в этом направлении добиться не удалось.

«Результатом» стало причисление имама, служащего вблизи Кутузовского проспекта, к числу «пособников ваххабизма».

Впрочем, «не ладится» многое и внутри дагестанской общины мусульман. Достаточно обратить внимание лишь на один эпизод: 18 апреля в одном из залов в центре Махачкалы должен был состояться съезд мусульман Дагестана. Его неожиданно перенесли в одну из мечетей на окраине города. Однако, по данным дагестанской газеты «Новое дело», он и там, по-видимому, не состоялся — между собравшимися «возникли потасовки». Можно смело прогнозировать, что продолжением «потасовок» станут теперь рейды с пристрастием в книжные магазины недружственных мечетей. Собственно, первые сообщения об этом уже появились в дагестанских СМИ.

В этом нет ничего удивительного. В Дагестане едва ли не самая богатая в России мусульманская традиция, имеющая много ответвлений и внутренних точек напряжения. Все это «помножается» на большое количество национальностей. В начале 90-х в республике и вовсе каждая крупная национальность стремилась обзавестись своим духовным управлением. Затем начался долгий объединительный процесс, официально духовное управление теперь одно, но контролирует оно по-прежнему не все мечети, даже в Махачкале. При этом национальный подтекст в конфликтах среди мусульман республики остался.

Так что кампания против «нехороших» книг на деле вписывается в логику сложной борьбы, идущей в среде мусульман, лояльных российским властям.

И если федеральные структуры не просто поддерживают мусульман, враждебных экстремизму, но и готовы обезъянничать перед ними в Савеловском суде, российская власть рано или поздно может оказаться заложником в игре, цели и правила которой она попросту не очень понимает.

Автор – редактор ИА REGNUM по Северному Кавказу, специально для «Газета.Ru-Комментарии»