Кадриль коварства и кокетства

Фото: AFP
Саммиты мировых лидеров, дружной компанией перемещавшихся из имперского Петербурга в курортный Эвиан, оставили странное впечатление. Президенты завтракали, ужинали, прохаживались по лужайкам, важно встречались с поварами, опять ужинали, завтракали. Расточали улыбки и шутки.

Все при этом знали, что главы ничем, собственно, не заняты и главным содержанием их деятельности является, собственно, сам по себе протокол, с которым они обращались как маститые музыканты, позволяющие себе изящные интерпретации всем известных тем. Тут — экспромтное отступление с демонстрацией не предусмотренной протоколом искренности и дружбы, тут — напротив, продуманные инкрустации холодности и отстраненности.

Особенно модным в последних политических сезонах является культивирование этого личностного аспекта международных отношений.

Президент Буш не видит ничего хорошего в России и русской политике, но ничего не может поделать со стихийным чувством мужской дружбы, охватывающим его при непосредственном лицезрении президента Путина. С другой стороны, американская администрация ничего не имеет против немцев, но Буш лично не хочет более разговаривать с лидером германского государства Герхардом Шрёдером. С Шираком же, напротив, Буш, притом что Америка откровенно раздражена Францией и всем французским, ведет себя как старый неверный любовник в не первом разводе — президенты трогают друг друга за локоть, удлиняют жест, вроде бы собираясь коснуться, вдруг не касаются. В общем — кадриль коварства и кокетства.

Каскад высочайших мероприятий в результате всего этого приобрел отчетливый привкус съезда монархов эпохи заката дома Габсбургов.

Тон задавали, конечно, Буш и американская администрация. Ожесточенная борьба за право американского президента приезжать последним и уезжать первым — совершенно из арсенала монархического этикета международных отношений. Тот имеет право не снимать шляпы, но по традиции все же снимает ее в знак личного уважения, а этот обязан уже входить с непокрытой головой. Подобные этикетные преимущества вводятся в удобный момент как прецедент и затем тщательно отслеживаются в качестве уже состоявшегося узаконения.

У американской администрации не хватает наглости сказать прямо, что равноправия суверенитетов более она не признает, а потому так много надо вложить в язык протокольных намеков и специально отрепетированных глупостей.

Культивированная эмоциональность и капризность Буша («Путин люблю, Шрёдер не люблю») служит той же цели. Глуповатый техасец как бы не способен по своей природной простоте уразуметь всех тонкостей дипломатического этикета прошлой эпохи и с прямоты своей техасской как бы невольно демонстрирует истинное место Америки посреди этого съезда провинциальных ландграфов.

Саммит в Эвиане, собственно, показал одно главное. Никакой «большой восьмерки» больше нет. Равно как Совбеза и прочих громоздких институций прошлого века. Механизм консультаций «самых развитых» — один из самых молодых международных институтов — был придуман для обсуждения «глобальных проблем» теми, кто решать эти глобальные проблемы своим совокупным интеллектуальным и экономическим потенциалом, как тогда казалось, способен.

Но главное, предполагалось, что эти страны объединяет примерно общий цивилизационный взгляд на современные судьбы и будущее человечества.

Повестка и коммюнике саммитов G8 отличались подчеркнуто интеллектуально-деловым антуражем, обилием новых и замысловатых слов — глобальное информационное пространство, транспарентность и прочее — и подчеркнутой масштабностью обсуждавшихся проблем. Нынешний же выглядел, напротив, какой-то необязательной монаршей тусовкой на водах. Оно и понятно: реальная работа над глобальными проблемами ведется в Государственном департаменте, в Вашингтоне, а встреча в Эвиане не более как сшибка самолюбий, терзающих уязвленных представителей Старого Света.

Сценарий администрации Буша в отношении саммита состоял в намерении, прежде всего, преподнести каждому коллеге в G8 по пилюле. И он, безусловно, был осуществлен. Саммит легитимировал право Америки оккупировать страны, объявляющие антиамериканизм своей внешнеполитической доктриной. Да и набор принятых на саммите документов отличается практической приземленностью и подчеркнуто следует пунктам вашингтонской повестки актуальных «глобальных проблем». Европе позволили утешиться темой борьбы с бедностью в африканских странах, зато арабский мир остался зоной ответственности США, заявивших к тому же претензию на право глобального контроля за оборотом высоких технологий в границах планеты Земля.

Впрочем, успех американской «дипломатии превосходства» не стоит слишком преувеличивать. Проглотив пилюли, европейские лидеры, да и российский президент, дали понять: мы знаем, что это только пилюли, которые нам сейчас приходится глотать.