Жизнь — боль

14.12.2018, 08:52

Марина Ярдаева о том, почему люди не следят за своим здоровьем

Автобус. Кондуктор. Я протягиваю тысячу рублей. Весь салон выслушивает гневную тираду о том, «как же это все надоело! идут и идут с тысячными! нет бы заранее подготовиться, разменять! как будто им тут все должны! да что же это в самом деле!». Я могу ответить. О, как я могу ответить! Но я на мгновенье задумываюсь. У нее, у этой кондукторши, у этой несчастной женщины что? Живот с утра крутит? Она придатки опять застудила? Песок пошел — и болит поясница? Выглядит она плохо, нездорово.

Реклама

А мысль моя меж тем развивается. Женщине бы обследоваться, конечно. Щитовидку бы проверить, сдать кровь на гормоны. Но когда? Смена — десять часов. Брать больничный? Так только недавно устроилась, а выплаты зависят от стажа. Да и на что обследоваться? Половина анализов платные. А потом еще и на лечение надо. А зарплаты еле-еле хватает на еду, коммуналку и кредит. А старшей куртку новую на зиму надо. А младшему — лыжи на физкультуру. Алименты последний раз видели полгода назад. Да и те — слезы. А значит — анальгин, цитромон, нурофен... и на работу.

Но мне пора, я выхожу. А на остановке в вечерней стылости, в сумрачной неуютности скандалят двое. Точнее один. Женщина что-то тихо говорит мужчине, а он в ответ взрывается: «Я сам знаю что делать! У меня все нормально! Я разберусь! Не лезь! Достала! Дура! Да где чертов бумажник?!» Он нервно роется в карманах куртки, на асфальт летят ключи, пачка сигарет и несколько блистеров с таблетками. Что там? Кетанов? Омепразол? Анальгин? Что мучает этого бедолагу? Изжога? Язва? Колит? И он бездумно заедает свою боль всем, что можно купить без рецепта.

К врачам не идет, конечно. Боится. Такие всегда боятся. Ну и потому еще не идет, что у него «все нормально», «он сам разберется».

Я теперь как человек-рентген. Я полежала в больнице, насмотрелась, наслушалась, начиталась медицинских веток на форумах. Интересно, долго каждый встречный будет являться мне, как история болезни? Интересно, скоро покинет меня этот морок, это всепоглощающее чувство, что жизнь — боль?

А ведь жизнь — боль. И все мы больны и не лечимся. Или лечимся, но не выздоравливаем.

Среди моих соседок по больничной палате две лежали с хроническим аднекситом. Причем одна попала в стационар с этим диагнозом четвертый раз, а другая — седьмой. Первой всего 25 лет. Второй 37, и аднексит давно дал осложнение. В январе у нее операция, перед этим надо было снять воспаление, но на то, что придатки удастся вылечить полностью, никто не надеялся: ни врачи, ни сама пациентка. Это лечится долго и нудно. После больницы, в которой снимают только острую боль, необходимо полноценное обследование. Нужно сдать кучу анализов, чтобы выявить возбудителя, потом сделать посев, чтоб подобрать подходящий препарат, так как антибиотики широкого спектра действия чаще только приглушают симптомы на время. Еще нужно принимать средства для увеличения доступности антибактериальной терапии. А они совсем не дешевы. И еще показаны физиопроцедуры, но это уже после закрытия больничного, и надо как-то исхитриться их пройти в рабочее время.

Часто женщины сдаются уже на первом этапе, они предпочитают забыть о своем недуге сразу после выписки.

Многие анализы платные. При аднексите всегда рекомендуют сделать исследование на скрытые инфекции (инфекции, передающиеся половым путем), оно стоит в среднем от 3000 до 10 000 рублей (в зависимости от того, на сколько возбудителей проверять). А еще этот анализ многим нашим женщинам сдавать стыдно, ведь они не какие-нибудь там... Да и медики не особенно усердствуют в борьбе с ложным стыдом. В государственном КВД на тебя будут косо смотреть, в частной лаборатории дадут анализу «игривое название» — «Секс в большом городе» (это не шутка!). А еще вокруг этих мазков и ЦПР на ИППП ходит много разных толков. Одни говорят, что какой-нибудь хламидиоз найдут и у девственницы и будут вымогать деньги на лечение несуществующей болячки, другие твердят, что даже если инфекция есть, обнаружить ее почти невозможно, а, стало быть, и нечего тратиться понапрасну. Есть и еще нюанс. С ИППП женщине бессмысленно сражаться в одиночку, лечиться нужно и ее партнеру, но у мужчин чаще всего эти инфекции протекают бессимптомно, и потому они нередко отмахиваются от проблемы, а вторую половину могут еще и обвинить — нагуляла, мол. Не верите? Я тоже не верила в это средневековье, пока не почитала форумы.

Если такое отношение к обследованию, какое может быть лечение? На физиотерапию ходить некогда, антибиотики либо употребляются пачками (и в результате они перестают действовать), либо игнорируются вовсе (химия же, фу).

Зато с упоением наши люди лечатся по форумам и соцсетям! И какую дичь народ транслирует на просторах интернета!

Грелка при кровотечении! Аппликации с медом при кариесе! Средство от коклюша при обструктивном бронхите! И все это перемешано с дифирамбами гомеопатии, с «держу за вас кулачки», с рецептами типа «выйдите ночью на кладбище, нарвите сон-травы» и молитвами.

Форумы эти, как дома сумасшедших. И как иначе? Как ни уговаривай себя, что травки и позитивный настрой — наше все, а въевшаяся болезнь не отпускает, держит тебя крепко-крепко и переписывает твою личность на свой извращенный лад. Только избранные могут ей, гадине, противостоять, вырастая в Паскаля, Ницше или Фриду Кало. Обывателя же всякая запущенная и трудная болезнь делает только злым, психованным и бесконечно глупым.

Впрочем, психованным и злым способны сделать человека и попытки получить положенную от государства медицинскую помощь. Поликлиники сокращаются и объединяются, очередь ко многим специалистам растягивается на недели и месяцы, да и попробуй к ним запишись — в колл-центр не дозвониться, на сайте талончик не поймать. А многих специалистов вообще нет — к аллергологу или гастроэнтерологу надо выбивать направление в какую-нибудь центральную больницу. Случается совсем странное — иногда УЗИ или рентген не сделать, если не лечь в больницу. Терапевт в поликлинике может выписать направление на госпитализацию со словами: «Только поезжайте в карете скорой помощи, если на машине приедете, вас могут отправить обратно». Но это очень добрый и смелый терапевт, которому вас так жалко, что не страшно инструкцию нарушить. Большинство просто руками разведут.

Вот и терпит народ до последнего. В итоге, в последние годы у нас растет больничная смертность — люди попадают в стационары уже в запущенном состоянии. Чиновники от здравоохранения, конечно, отрицают, что причина в недоступности первичной медицинской помощи. Они говорят, что все ровно наоборот, все дело в доступности, только в другой. Например, в Комитете по здравоохранению Санкт-Петербурга (а это один из лидеров по показателям больничной летальности) объясняют, что всему виной «незагруженность стационаров и хорошо налаженная работа скорой помощи». О том, что больницы у нас сделались вдруг такими просторными за счет так называемого увеличения койкооборота, предпочитают умалчивать. Про то, что при госпитализации теперь только снимают острую боль, а потом отправляют долечиваться в поликлиники, в которые не попасть, предпочитают не уточнять. Заколдованный круг.

Есть как бы программа диспансеризации. Но ключевое тут — «как бы». Теоретически наличие этой программы обещает каждому жителю раз в три года всестороннее обследование за один день без очередей и талонов, на практике же — очередная фикция.

Я пыталась пройти диспансеризацию три года назад. Мне тогда даже позвонили из поликлиники, пригласили. И на этом чудеса закончились. Когда я радостная прибежала обследоваться, мне дали направления на кровь и мочу, а потом с каким-то обходным листом отправили к терапевту, гинекологу и кардиологу. Талончики действительно не требовались, а вот попасть к докторам без очереди оказалось нереально — бабушки, томящиеся в коридоре, и слышать ничего не хотели про чью-то там диспансеризацию, они за свой номерок неделями охотились и пропускать никого не собирались. Рентген-кабинет в тот день оказался на ремонте, УЗИ и всякие там скрининги мне оказались не положены как слишком молодой и здоровой.

Нынче мне никто из поликлиники уже не звонил. Не удивлюсь, если диспансеризацию я уже «успешно прошла».

Сейчас один за другим вспыхивают скандалы из-за приписок и липовой врачебной отчетности. Но едва ли я пропустила что-то важное. На что там обследоваться? В этом году из и без того скудной программы диспансеризации исключили еще ряд исследований, даже общий анализ крови теперь не делают.

Все это удручает, повергает депрессию. Кто-то лечится мрачной философией в духе «все равно все помрем». Жизнь — это, дескать, одна долгая болезнь, вся она от рождения — процесс непрерывного старения и умирания. Может быть. Только умереть тоже хочется человеком, а не замордованной физическими страданиями вошью, не кидающимся на всех подряд психопатом во время гормональных бурь, не жрущим близких чудовищем, которого самого давно сожрала язва. И умереть хочется не сегодня.