Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Почем баррель дерьма собачьего?

21.12.2006, 16:11

На днях, отправляясь в колыбель революции с так называемого Ленинградского вокзала (в честь чего, интересно, он так называется? Ведь города Ленинграда не существует), я увидел ужасную картину: бомж пил «Боржоми» из горла. Хорошо что рядом не было санитарного врача Онищенко, а то его бы, чего доброго, кондратий бы хватил. Напиток все-таки вредный. Он легко мог бы повредить бомжовскому здоровью. Онищенко кинулся б к несчастному, который пренебрег этой всем известной нормой гигиены, и вырвал бы бутылку из его рук одной своей рукой, другой держась за сердце. Он ведь человек тонкий и заботливый.

Непонятно, откуда взялась бутылка предосудительного напитка. То ли это из старых еще запасов, то ли привез человек из Грузии. Легко себе представить эту картину: уехал человек на Кавказ подальше от русской зимы, расположился там где-то под пальмой и вдруг узнает, что в Москве, откуда он сбежал, плюс 10! Глупо в такой ситуации предаваться ностальгии и употреблять горький хлеб чужбины. И вот он отправился на родину, прихватив в дорогу «Боржоми», «Мукузани», хачапури и еще от греха подальше мчади. Родина встретила его, однако же, сурово, и это, кстати, ее обычная манера поведения...

А может, эту бутылку и вовсе на помойке человек нашел — торговцы ведь легко могли испугаться преследований и... того. Я вот тут проходил мимо хорошо известного мне грузинского кафе и увидел, что с вывески исчезло национальное название, остались только нейтральные слова «кафе» и «бар».

— Что так? — спрашиваю у хозяйки.

Она, опустив глаза, призналась, что это на всякий случай. Я пожелал ей скорейшего возврата к старым безмятежным временам.

Что же касается воды «Боржоми», то ее давно перестали пить сколько-нибудь проницательные люди: при такой цене и таком спросе как же уберечься от подделок! Я сам не далее как в самом конце прошлого века, путешествуя по Волге, в одном из городков завел знакомство с одним местным бандитом. Так вот, он еще тогда предостерегал меня об опасности поддельного «Боржома»:

— Кругом одни подделки! Люди берут воду из-под крана и лопатами засыпают в нее какую-то подозрительную соль!

Все мне стало ясно, но он, как позже выяснилось, только начал свою речь в мое спасение:

— Главное — научиться распознавать настоящий «Боржом»! И тогда все будет в порядке.

— Наверно, это трудно? Надо в лабораторию отдавать или что?

— Нет, надо просто запомнить, какой вот тут шрифт и как вот здесь наклонена картинка, и густоту вот этой краски. — Он при этом вертел бутылку в руке.

— Так, так. — Я впечатывал детали в свою память. — Значит, с такими вот кривыми буковками и будет настоящий грузинский «Боржоми»?

— Ну зачем же грузинский! Это настоящий наш поволжский «Боржом». Мы делаем его из лучшей воды. Надеюсь, ты не будешь спорить с тем, что лучшая вода — в Волге? И в нее мы засыпаем не что-то, но настоящую соль из Грузии! А не какую-то местную химию, как наши бессовестные конкуренты, чтоб у них руки отсохли, тьфу!

В общем, все стало ясно с «Боржомом».

Бедный бомж! Он, между тем, допил смертельно опасную воду, засунул бутылку в китайскую полосатую сумку и пошел дальше по своим неотложным бездомным делам по площади трех вокзалов, месту своего естественного обитания. Я, глядя на него, перестал жалеть Онищенко. Я решил, что все-таки неплохо было б Онищенке подойти к этому бомжу, пожать ему руку, а то, может, и приобнять, и рассказать о пагубных свойствах грузинской шипучки. Да, бомжи обыкновенно весьма грязны и издают тяжелый запах. Они, боюсь, не очень старательно моют руки перед едой. Бомжовская одежда тоже не очень тщательно была постирана (в позапрошлом году). Да лужи, на берегах которых они ночуют, похоже, заполнены не совсем стерильной водой. Часто они спят на московской траве, которая обильно удобрена собачьим дерьмом (которого на каждый квадратный метр выпадет до 40 кг в год, есть такая статистика — мы ж не Нью-Йорк, где даже безработные негры собирают какашки за своими собачками в особый черный пластиковый пакет, мы с Парижа берем привет, где насрано так насрано, мы ж Европа все-таки). Но это не остановило б Онищенко от похлопывания бомжа по плечу. Потому что если б от обитателей московских улиц исходила б какая угроза — распространения какой инфекции, допустим, то уж будьте спокойны, онищенковские санитары уж непременно навели б порядок! Забили б тревогу! В набат! В ружье! А так — тихо все, спокойно.

И это все — от печального недоразумения. Просто как-то так случайно вышло, что у бомжей нет серьезных денег, а собачье дерьмо еще не вышло на IPO и потому не может высоко котироваться на мировых биржах. И никто в этом не виноват. Эх! А стоило б только бомжам обзавестись деньжатами, а собачьему дерьму подняться в цене ну хотя б до 20 долларов за баррель, Онищенко порешал бы все с этим связанные проблемы!

Бомжи — это жуткое бактериологическое оружие, потенциально. Представьте себе бомжа, насыщенного бациллами и вирусами, упавшего в водозабор! Москва вздрогнет от ужаса. А вообразите эпидемию жутких заразных болезней, возникших из собачьего дерьма, раскиданного собаководами по всей белокаменной? А если это синхронно? Да еще и с пищевым ударом со стороны коварных стран от Польши до Грузии, которые окружили наше отечество?

Онищенко! Проснись! Отступать некуда! За тобой Москва. Надо что-то делать! Спасение брезжит в конце тоннеля: я так и вижу своим мысленным взором 70 тысяч «Наших», которые, будучи свезены со всей страны в столицу, проводят помывку и дезинфекцию бомжей...

Но некогда человеку. Он занятой очень. Много работы.