Цивилизация
Бурная политическая концовка прошлого года породила различные, подчас диаметрально противоположные оценки ближайшего будущего России. На одном конце — под влиянием второго приговора Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву, резкого всплеска националистической активности, административного ареста Бориса Немцова и других лидеров радикальной оппозиции – крайний пессимизм, неверие в какие-либо перемены, приближающие российскую действительность к стандартам развитых индустриальных обществ. На другом, напротив, утверждения, что нынешний порядок многим, в том числе и на самом верху, сильно не нравится, и потому перемены, сначала политические, а затем и социально-экономические, уже не за горами.
Появление столь широкого спектра мнений не случайно. По-видимому, процессы, протекающие в сегодняшней России настолько сложны, неоднозначны и зачастую разнонаправлены, что попытка создания целостной картины происходящего представляется весьма нелегкой задачей. К тому же эмоциональное, ценностное восприятие действительности многими наблюдателями «сдвигает» системное видение в ту или иную сторону. Действительно, в социально-экономической сфере, несмотря неясность перспектив мировой экономики, застарелые российские проблемы (от изношенности инфраструктуры до продолжающейся деградации человеческого капитала), ничего катастрофического в ближайшие годы вроде бы не ожидается. Да,
возврата к «золотым» докризисным не будет, равно как и широко разрекламированной модернизации. Но сил для медленного скольжения по инерции, может быть даже для топтания на месте, вполне хватит.
У власти уже накопился значительный опыт «разруливания» кризисных ситуаций в режиме «ручного управления». А западные страны, их правительства и крупнейшие корпорации, несмотря на усиливающиеся критические настроения по отношения к России среди части парламентариев, активистов НПО и прессы, как показывает сделка между BP и «Роснефтью», по-прежнему будут делать с российскими партнерами взаимовыгодный энергетический бизнес.
А вот в политике, несмотря на централизацию власти, жесткое сдерживание оппозиции, отсутствие не только значимых игроков, независимых от государства, но даже неподконтрольных правительству ресурсов для поддержки этих игроков, если таковые и появятся, все выглядит не столь однозначно. Системная коррупция достигла такого размаха, что в критические моменты (пожары и смог на европейской территории страны минувшим летом, энергетический black out в Центральной России в первые новогодние дни 2011-го) высокопоставленные чиновники, невзирая на строжайшие указания сверху и даже риски потери управляемости системы, предпочитают реализовывать собственные индивидуальные и групповые проекты. В ситуации нарастающего дефицита денег в стране перестали расти доходы у жителей мегаполисов. Политика же правительства в перспективе нацелена на сокращение бюджетных расходов и увеличение налогового бремени, в том числе и на население. Влиять же на эту политику граждане не могут. И от всего этого вера в завтрашний день, как показывают недавние исследования Левада-центра, у них угасает, уступая место разочарованию и пессимизму.
В условиях, когда люди не имеют возможности отстоять свои индивидуальные права обычным легальным способом, а чиновники из разных этажей вертикали, напротив, приходят к убеждению, что им все позволено, государство постепенно начинает утрачивать монополию на насилие.
Оно начинает растекаться по разным социальным группам – чиновничьим «кущевкам», толпам погромщиков, индивидуалов-стрелков из травматического оружия, готовых не раздумывая пустить его в ход против любого обидчика.
В прошлом году фактором политической жизни стали межэтнические конфликты в крупных городах России. Власти вроде бы понимают, что противостоять этому можно лишь путем строительства гражданской нации. Но для этого нужны условия, которых нет и не может быть в сегодняшней России: верховенство права, единая правоприменительная практика во всех частях страны, выведение религиозных и этнических идентичностей из политической практики. У нас же все наоборот: вместо права культ силы и денег, в каждой губернии свой закон, религиозная и национальная принадлежность зачастую превозносятся как основа идентичности. А одними призывами к толерантности и рассказами о дружбе народов в Советском Союзе межэтническую неприязнь не победить. Про продолжающуюся войну на Северном Кавказе и говорить не приходится.
Если сложить все вместе, получится значительный потенциал для дестабилизации. Безусловно, в нем нет идеи созидательного проекта альтернативного будущего. В том виде, как он сейчас сложился, этот потенциал скорее нацелен на разрушение.
Выстрелит ли он в ближайшие годы, гадать не стану. Современная политическая история (в том числе и России в ХХ веке) знает самые разные примеры. Были ситуации, когда в тяжелейшем социально-экономическом положении в обществе сохранялась стабильность. Но иногда, как в феврале 1917 года в Петрограде, в вообще-то относительно спокойной обстановке неожиданно происходили социальные взрывы невиданной ранее мощи. Выводить из этого многообразия страновых и событийных примеров какую-то закономерность бессмысленно. Единственное, что можно с уверенностью констатировать, что ни экономическая стабильность инерционного толка, ни существование властной вертикали со всеми ресурсами не могут гарантировать от неожиданных обрывов и обвалов.
