Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Школа плохишей

12.10.2000, 17:45

В детстве я был тихим и скромным мальчиком, поэтому родители решили познакомить меня с сыном своих друзей, чтобы я на него положительно повлиял. Этот мальчик был чудовищным хулиганом, постоянно взрывал общественные туалеты и бросал из окон на головы прохожих надутые водой презервативы. А я читал Эрнеста Сетона Томпсона и играл на пианино Старинную французскую песенку.
       Думается, никто из любезных читателей не сомневается, что чудовищный хулиган от общения со мною совершенно не увлекся рассказами о животных и фортепианным музицированием. Более того, через месяц общения с мальчишом-плохишом я уже взорвал школьный туалет при помощи украденных из химического кабинета реактивов и сбросил из окна надутый водою презерватив на голову директору школы, милейшей Нине Ивановне.
       С тех пор я знаю, что плохому научить легче, чем хорошему. Да и, собственно, никакой новости тут нет. Все знают, что учить плохому легче. И все плохому учат. Последняя новость заключается в том, что Владимир Вольфович Жириновский открыл школу ораторского искусства, а Марк Тулий Цицерон перевернулся в гробу.
       Сложно себе представить, чтобы в заполошных своих речах Владимир Вольфович выстраивал каскад метафор или пользовался хитрыми оксюморонами. Во всяком случае, главное требование Цицерона – сначала писать речь, а потом заучивать наизусть – не выполняется Жириновском никогда. И вот ведь – школа ораторов. (С трудом удерживаюсь от банальной шутки про слово «орать».)
       Ораторская традиция, к которой, без сомнения, следует отнести Жириновского, восходит не к блестящей риторике Цицерона и даже не к затрудненной латыни Сенеки, а к первым выступлениям Адольфа Шикльгрубера в мюнхенских пивных. И эта традиция, конечно, не умрет, в отличие от цицероновой.
       Надобно заметить, что всякий заметный политический деятель обязательно учит окружающих чему-нибудь, что сам умеет плохо, но очень любит. Вот, например, Борис Ельцин взрастил целое поколение плохих теннисистов. Юрий Лужков с женою воспитал добрый эскадрон колченогих всадников с кисельным шенкелем. Владимр Путин того и гляди введет среди горнолыжников моду на негнущиеся колени и вертлявые плечи. Школы плохишей множатся. Рейтинги их растут.
       Ну, допустим, что президент наш хороший семьянин, заботливый отец и любитель собак. Так нет же. Никому в голову не приходит, подражая государю, сразу после трудового дня поехать домой, поиграть с дочкой, приласкать жену, угостить собаку сахарной костью. Чиновники и журналисты, как на работу, едут на заснеженный склон и повторяют неуклюжие движения президента. Господи, вы же убьетесь!
       Приличный инструктор на Чегете за сто долларов в день научит самого распоследнего чайника правильно катиться с горы. Через неделю вы обставите президента на слаломной трассе как мальчика. Приличный тренер на ипподроме за десять долларов в час научит держаться в седле. Через день вы поедете рысью, через месяц – галопом. Через полгода станете прыгать простые конкурные маршруты. Каждый второй университетский преподаватель совершенно, заметьте, бесплатно читает своим студентам лекции о построении риторических фигур. Разбирает с ними Цицерона и Тацита.
       Зачем же вы учитесь горным лыжам у Путина, теннису у Ельцина, верховой езде у Лужкова, а риторике у Жириновского? Я отвечу: затем, что они все это умеют плохо, а плохому научиться значительно легче, чем хорошему.
       У Путина, Ельцина и Лужкова хватает ума или не хватает времени не открывать школы плохишей. Хотя, разумеется, теннисная школа под руководством Бориса Ельцина пользовалась бы куда большим успехом, чем теннисная школа под руководством Марата Сафина.
       Впрочем, у всякого безобразия есть и положительная сторона. Теперь обезьяны Жириновского будут каждое утро приходить в класс рассаживаться с прилежным видом и читать по складам слово «ура», написанное на доске с двумя ошибками. Возможно, от этого они будут очень уставать и, наконец, перестанут посещать московские театральные премьеры. И, чем черт не шутит, вдруг никто больше не станет говорить в третьем ряду по мобильному телефону, сморкаться кокаиновыми соплями и посыпать подсолнечной лузгой пиджаки от Ферре. Главное, чтобы Владимиру Жириновскому не пришло в голову открыть школу хороших манер. А то ведь практические занятия с посещением светских мероприятий могут стать слишком разрушительными.