Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Да здравствуют пряники

25.12.2000, 00:00

Дорогие католики и протестанты! Раз уж я сегодня заменяю приболевшего Александра Кабакова, то позвольте мне поздравить вас с Рождеством. Вы его, конечно, на мой взгляд, отмечаете в неправильный день, ну да и Бог с ним. Вот если бы эту колонку писал Кабаков, то он наверняка съязвил бы что-нибудь про католизацию России и про то, что даже школьные каникулы в этому году приурочили к католическому Рождеству, а не к православному.

Я считаю себя православным. Я не согласен со слишком рассудочным решением ключевого вопроса filioque, придуманным католиками. И чистилища, по-моему, никакого не может быть, потому что смешно наказывать человека на время, если он уже попал в вечность. И первое причастие надо давать детям сразу после крещения, потому что младенец тоже человек и ему тоже надо приобщиться к Богу.

Я чувствую себя православным, но я должен признать, что ничего на свете нет лучше нюрнбергских рождественских пряников и веронских рождественских куличей. Давным-давно, еще в детстве, я прочел рассказ Борхеса «Богословы». Теперь я уже не люблю этого писателя за излишнюю холодность и рассудочность. Но этот рассказ до сих пор питает во мне экуменические настроения.

Там говорится про двух средневековых богословов, имена которых я, разумеется, забыл. Они жарко спорили по какому-то важному религиозному вопросу, суть которого я тоже забыл. А потом – и вот это я хорошо помню – один из них стал инквизитором и сжег второго. А вскоре и сам умер. И оба богослова предстали на суд Господа. И сожженный ждал справедливости. И сжегший ждал награды за сохранение чистоты вероучения. Но Господь их спутал. Просто спутал, просто не стал разбираться, что это за вопрос такой, ради которого один человек сжег другого.

Теперь, когда православные спорят с католиками, а католики с православными, я обычно улыбаюсь и думаю, вдается ли кто-нибудь там, на небесах, в суть их спора. Ведь если, например, дети подерутся в песочнице из-за формочки, то ни один нормальный родитель не станет выяснять занудно, Маша ли первая отняла у Паши формочку, или, наоборот, Паша первый ударил Машу совочком по голове, а потом уже Маша отняла формочку…

Вы что, не понимаете? Бог же наверняка смотрит на нас, как мы смотрим на детей. И правильно делает, потому что мы и есть дети.

Однажды, тоже в детстве, я зашел с мамой в метро. Был час пик. Толпа. Я стал плакать и говорить, что ненавижу всех этих людей, что они плохие. А мама сказала мне, что ненавидеть людей очень трудно, и надо их любить.

— Да как же их любить?! – закричал я и затопал ножкой, как все равно какая-нибудь федеральная власть на чеченцев.

А мама сказала:

— Ты только представь себе, что все эти люди – бывшие дети и будущие покойники.

И я представил. И теперь, когда мне по телевизору показывают войну, я думаю, что одни бывшие дети убивают других бывших детей. И когда показывают замерзающие города, я думаю: вот кошмар, ведь если кто-то в этом обледеневшем доме станет сейчас умирать, родственники даже не смогут подать ему стакан чая. Так и умрет человек, и родственники будут казниться из-за этого чая всю жизнь, как казнится до сих пор моя мать за то, что, умирая, мой дед попросил ее принести стакан воды, а она не успела.

И только когда мне показывают по телевизору веселящихся людей, все эти фонарики и фейерверки, всех этих здоровенных дядек и тетек, которые грызут рождественские пряники и кидаются друг в друга мишурой, я думаю – вот! Ну вот же! Вот такие вы должны быть всегда! Веселые и беззаботные, самозабвенно жующие пряники, на радость людям и Господу. Неужели трудно?

Ведь не трудно же! И не важно, в правильный или в неправильный день отмечают Рождество православные и католики.

Несколько лет назад мой сын хотел поздравить мою жену, то есть свою маму, с днем рождения. Два дня в глубокой от всех тайне вырезал из бумаги какой-то очень неуклюжий и невероятно дорогой от этого подарок. А потом сам поставил себе будильник, встал пораньше, почистил зубы, оделся и даже причесался, чего никогда не делает. Вошел к маме в спальню, поцеловал ее, и когда она открыла глаза, сказал торжественно:

— Поздравляю тебя с днем рожденья! Желаю счастья в личной жизни!

Жена моя улыбнулась и заплакала. Он перепутал дату. День рожденья должен был наступить еще через сутки. А он перепутал – милый, трогательный мальчик.

Так неужели же вы думаете, его кто-то ругал за это или предавал анафеме? Боже упаси! Ради его ошибки мы с женой немедленно достали из холодильника недоделанный еще ко дню рождения торт и утыкали его свечками. Сидели и смотрели, как малыш уплетает за обе щеки.