Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Условные люди

23.05.2002, 19:55

Что же ты будешь делать, когда кончится вода? Организация Объединенных Наций говорит, что кончится скоро. Лет через тридцать. Правда, не везде, правда, не вся, а только питьевая. Странное дело, раньше питьевой водой считалась практически всякая вода, ну, если, конечно, враг не отравил колодцы.

В любой реке была питьевая вода, в любом озере. В ручье, текущем с горы весной и пересыхающем к лету, вода тоже была питьевой. В колодцах. На любом уровне залегания грунтовых вод, просто выкопал и пей.

Кто-нибудь заметил, когда именно воду стали делить на питьевую и техническую? Совсем недавно, потому что совсем недавно я слышал от эколога Яблокова, будто в Москве питьевой водой моют улицы, и это бессовестное расточительство.

Про расточительство я понимаю. Правда, кроме этого, я понимаю еще, что называть некоторую воду питьевой – это все равно что называть некоторых людей жизненными.

Жизненные люди. Питьевая вода. Некий греческий философ из досократиков делил людей на живых, мертвых и плывущих на корабле. Это была правильная мысль, так оно и есть до сих пор. Реки бывают пересохшие, полноводные или полнодермяные. Люди бывают живые, мертвые или арабы, по одной версии, по другой – евреи.

Из отчета ООН следует, что меньше всего питьевой воды через тридцать лет будет на Аравийском полуострове, там, где зато много нефти. Поймайте свою первую мысль по этому поводу. Правда же, вы подумали, что так им и надо? Правда же, вы подумали, что перебои с питьевой водой в Аравии только лишь восстановят справедливость, чтобы эти сидящие на нефти шейхи покупали не покрытые золотом автомобили, а питьевую воду на вес золота?

Зачем вы так подумали? Так думать нехорошо.

Подумайте лучше, как жить без воды. В пустыне, например, мусульманам за неимением воды омовения разрешается совершать песком. Представьте себе собственную ванную комнату. Вы открываете кран, а оттуда – песок. Придумают, небось, специальные бритвы, чтобы с песком брить бороду. Специальную комиссию, чтобы следила за чистотой песка в городском пескопроводе. При этом, заметьте, никто не заставляет вас пить песок. Пить вы будете из бутылки, как и сейчас уже пьют все нормальные цивилизованные люди, а песком вы будете только мыться. Детский сыпучий шампунь для мытья головы песком. Стиральная машина на песке. Новые ткани в духе Пако Рабанна, сумасшедшего провидца – такие, чтобы не стирать их водой, а чистить, как медный таз.

Мне-то, может, и все равно. Я если и проживу еще тридцать лет, то наверняка впаду в маразм, и мне можно будет объяснить средствами пропаганды, что песок – это вода, а грязные люди – чистые. Мои дети, вероятно, помучаются слегка, но привыкнут. Мои внуки не будут находить ничего необыкновенного в белой струйке песка, текущей из водопроводного крана.

Не знаю, какой уж мне навешают лапши на уши. Не знаю, как меня убедят, что это нормально, если не хватает воды, или вода есть, но ее нельзя пить. Но сейчас, пока я еще в относительно здравом уме и твердой памяти, я твердо знаю: есть планета Земля, где есть жизнь, есть другие планеты, где жизни нет, и есть планета Земля, где жизнь еще есть, а воды уже нету. Люди бывают живые, мертвые и моющиеся песком. Или живые, мертвые и живущие выше третьего этажа.

Больше всего, знаете ли, вся эта история с питьевой водой и жизненными людьми напоминает мне детскую книжку про грибы. В этой книжке грибы делились на съедобные, несъедобные и условно-съедобные. То есть если мы условимся есть всякую дрянь, то ее, конечно, есть можно. Если мы условимся в городе Киото, что до такого-то уровня содержания углекислого газа дым над головой считается воздухом, то весь народ будет этим воздухом дышать за милую душу. Если мы условимся, что яд, разведенный до небольших величин – это питьевая вода, то будем ее пить и продавать в бутылках. А яд более концентрированный будем считать технической водой.

Мы условные люди с вами, вот мы кто. Бомбардировка гор – это условная победа над злом. Рукопожатия в кадре – условная дружба. Затемнение в кадре – условная любовь.

Условно-живые люди.