Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Маменькины сынки и дворовые хулиганы

04.06.2010, 17:44

Удивительные люди — интеллигенция. Или как их теперь правильно называть — творцы, креаторы, деятели искусств? Тонкие, ранимые, талантливые и со странностями. Я никогда не понимала: ну отчего власть их не любит — этих милых вдохновенных чудаков? Чудаки власть любят, ластятся к ней, как уссурийский тигр, а она их — нет. В чем загадка, если мы знаем, что любовь — чувство взаимное? «Она его за муки полюбила, а он ее — за состраданье к ним». Выступление Юры Шевчука, музыканта, смешало, конечно, карты и направило мою мысль по ложному пути. Я даже подумала, что тезис о любви интеллигента к власти устарел месяцев на десять — в прошлом октябре писатели тоже любили власть, дарили ей книги и называли своим командиром. И вот, поглядите, как интеллигенция научилась оппонировать власти. Да так, что власть выходит из благодушного настроения и макает оппонента в чай. Ну, или в воду. Какой тост, такой и напиток. Хотя слова, обращенные к власти, звучали вполне миролюбиво: «Владимир Владимирович, можно, да?», «Провокация, ну и ладно», «Я тоже», «Согласен», «Я тоже в курсе», «Я не мажу!».

Они не мажут, а власть все равно их не любит. Несогласного Шевчука она высекает, это понятно. Но какова она с согласными? «Я смотрю ваши передачи, где вы под водой ползаете. Вам не страшно?» «Сейчас, Леня, поймешь. Сейчас речь пойдет о благотворительной помощи вашему фонду». «Не нападайте на Лию Меджидовну, она правильно говорит. Это большие деньги». Власть с интеллигенцией, которая попрятала зубки, мила. Объясняет, интересуется, помогает, похлопывает по щеке, ставит на табуреточку — прочитай, деточка, стишок.

И деточка читает — про тигрика, про Самару-городок, где плохо учат сценической речи, про бездомных зверей, кошечек-собачек. Старается деточка, а ее все равно не любят. Забавляются, но всерьез не воспринимают. Не понимают, что ли?

Понять интеллигенцию власти сложно. Хотя она старается. Объясняет на пальцах: «Когда вы говорите, что вам трудно, я должен понять почему. Конкретно». То есть бумажку напишите, проект подготовьте, бизнес-план сделайте. А потом уже на табуреточку. Власть мыслит законодательными актами, бюджетами, налогами, цифирью всякой. Но маленьким это пока сложно. Маленькие апеллируют к эмоциям, к чувствам, к художественным образам. Маленькие со свойственной детям непосредственностью объясняются в любви и хотят дружить. «Владимир Владимирович! Знаете, что хочется сказать. Во-первых, хочется поблагодарить, что вы сегодня с нами. Потому что я за десять лет как-то привык, что то, на что вы обращаете внимание, все-таки получается. А это, я думаю, очень важно», — говорит маленький мальчик, даром что взрослый самостоятельный популярный дядя. Почти ровесник большому дяде, который называет его запросто: «Сейчас-Леня-поймешь».

В голове у ищущей любви интеллигенции засел образ отца, спаявшийся почему-то с образом премьер-министра. К реальному Владимиру Владимировичу Путину он, возможно, и имеет отношение, но приглашенная на чай интеллигенция вроде не вписана в его паспорт на правах членов семьи. А как хочется! С таким папой хочется поговорить по-свойски, откровенно, не задумываясь, о том, что ты несешь. Даже про груди — свои, родные, кормящие — хочется ему рассказать. Наконец-то тема си… то есть, конечно, женской груди полностью раскрыта. Кстати, впервые в отечественной культуре. Интересно, все ли родные папы выдержат такой разговор? Владимир Владимирович выдержал. Здесь даже можем снять часть ответственности с интеллигенции (пусть ей будет легче) и возложить на премьера — видимо, велик в нем отцовский ресурс. Тут можно продолжить про образ властителя — отца народов, но с этим ясно. С этим скучно.

Интересно про любовь. Такое страстное чувство интеллигенции не может не вызвать ответной реакции. А не вызывает. По всему видно — ну не нравится она власти. Спортсмены нравятся, шахтеры, олигархи, губернаторы, военные, железнодорожники, авиаторы, чабаны, маленькие дети, даже журналисты — для всех найдется место в душе властителя. А для этих, талантливых, трепетных, эмоциональных, милых, — нет. Немного сочувствия — возможно. Интерес — почему бы нет. Уважение — очень может быть. Толика презрения — конечно, да. Желание помочь — вполне. Но без любви. А без любви в России ничего не делается. Протестантские игры разума нам тут ни к чему.

Они назначили его в любящие отцы, а он в семью брать их не торопится. Спрашивается, почему? Где тут бездомная собака порылась? Какой уссурийский тигр тому виной? Перечитывала стенограмму. Много думала.
И открылась мне простая истина, ведомая всякому младенцу. Ну, конечно, дитя любят не потому, что оно хорошее, или разумное, или красивое, или умеет порадовать папочку аккуратным вопросиком. Дитя любят потому, что оно свое. Родное. Копия. Как две капли воды.

Вот тут и порылась искомая собака. Каково главное и противное качество человека интеллигентного, понимаемое как доблесть в наших суровых краях? Демонстрировать свою слабость. Зависимость. Незащищенность. Эмоциональность. Желание добиться взаимности. Открывать израненную душу на радость и потребу публике.

А каково главное качество власти, понимаемое как доблесть в наших суровых краях? Вот именно. Демонстрировать свою силу. Независимость. Непогрешимость. Несменяемость. И рациональность.
Иррациональность любовной страсти интеллигента — это действительно очень неприятно. Люди во власти или около власти говорят власти слова куда более нежные, чем отважился актер Ярмольник. И предмет обожания знает — тут расчет. Лесть, верноподданничество, жажда карьеры и денег. А у Леонида Ярмольника какой расчет? Он даже бумажку не сформулировал. У него чувство. Искреннее, иррациональное, бескорыстное. Такие чувства власть пугают. Непонятно, что с этим чувством делать. Мир чистых эмоций власти чужд.

Потому и не любит власть интеллигенцию. За слабость и чуждость. Так не любят маменькиных сынков дворовые хулиганы, так презирает студента-очкарика парень на «черном бумере стоп-сигнальные огни», так качок из подвала чисто рефлекторно готов начистить фейс тому, который «еще шляпу надел». Чтоб знал. Потому что бесит.

Кстати, Юра Шевчук, музыкант, свой шанс на обретение взаимности использовал. Не полюбили, но хоть побили. Парень с кулаками — это власти понятнее, чем мужчина в боа из уссурийского тигра. И Чулпан Хаматова, девушка с характером, — мимо такой в следующий раз не пройдешь, просьбу ее не проигнорируешь. Владимир Кехман свой шанс тоже не упустил, но директор Михайловского театра не интеллигент, а бизнесмен, слава богу.

Остальные проехали мимо кассы. Это как в любви. Всегда надо быть готовым к встрече. Второго шанса произвести первое впечатление на власть не будет. Власть, как расчетливая Барби, слабого полюбить не может. Интеллигенция проспала смену вех, задержалась в XX веке, где действовали отцы наций и вожди народов. Теперь ходит по привычке по кабинетам, не зная, куда пристроить свое сиротское чувство. Ищет вождистской теплоты, не полюбившейся когда-то. А натыкается на гламурное кисо — консультантов, политтехнологив, советников, которые монетизируют ее светлое чувство в предвыборную кампанию. Нынче эпоха модернизации, глобализации и эффективного менеджерства. Холоднее все, жестче, без взаимности, без сцеживания слез, слюней и грудного молока. Ничего личного, только дело. По маленькой — и за работу. За работу, дорогие товарищи!