Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Достоевский идет на войну

14.09.2012, 10:28

Приватизировать «Бесов» и Достоевского пропагандистской машине нового мракобесия не удастся

140 лет назад увидел свет шестой роман Федора Достоевского «Бесы». Сегодня власть явно пытается использовать эту великую книгу как политическую дубину для борьбы со своими оппонентами.

По сути, режим отправляет Достоевского на идеологическую войну.

Но приватизировать «Бесов» и всего Достоевского набирающей обороты пропагандистской машине нового мракобесия не удастся. Хотя бы потому, что «Бесы» — роман не про оппонентов сегодняшней власти, но, скорее, про нее саму.

«Дьявол очень сильно хочет уничтожить и Россию, и ее народ, чтобы на этой территории создать что-нибудь иное», — пафосно кликушествует в интервью порталу «Православный мир» автор очередного пропагандистского телепасквиля о якобы страшных гонениях на православную церковь, очень специальный корреспондент телеканала «Россия-1» Аркадий Мамонтов. Что-нибудь иное, кроме тюрьмы народов, однако, здесь не создается вот уже второе тысячелетие.

Участники мамонтовского (так и хочется сказать — пещерного) телешоу «Специальный корреспондент» на полном серьезе обвиняют в фиктивной, сознательно раздутой режимом атаке на церковь (массовые расстрелы священников в 20—30-е годы прошлого века людьми из той самой организации, в которой состоял нынешний президент и которая за них не покаялась, в расчет, естественно, не принимаются) беглого олигарха Бориса Березовского, уже десять лет не имеющего ни малейшего влияния на ситуацию в стране, естественно, Соединенные Штаты, «первого революционера» Сатану (притом что революционер Ленин до сих пор превращает рабочий офис верховной власти России в кладбище). И до кучи «бесов Достоевского» — Навального, Удальцова, Ксению Собчак. Вот и пригодился для красного словца Федор Михайлович.

Президент России на совещании по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи в ставшем Меккой отечественного мракобесия Краснодаре говорит такое, будто действительно наступают последние времена и Сатана уже радостно пляшет у кремлевской стены: «От того, как мы воспитываем молодежь, зависит, сможет ли Россия сберечь и преумножить себя саму… Как показывает в том числе и наш собственный исторический опыт, культурное самосознание, духовные, нравственные ценности, ценностные «коды» — это сфера жесткой конкуренции, порой объект открытого информационного противоборства и хорошо срежиссированных пропагандистских атак. И это никакие не фобии, ничего я здесь не придумываю, так оно и есть на самом деле. Это как минимум одна из форм конкурентной борьбы».

Эти слова произносятся в момент, когда срежиссированные властью, именно что придуманные и вызванные ее фобиями пропагандистские телевизионные и политические атаки на вроде бы такую слабую, разрозненную, не имеющую ни партий, ни большого влияния в обществе антиклерикальную и антипутинскую оппозицию достигли небывалого в новейшей истории страны размаха. Путин рассуждает о том, что «попытки влиять на мировоззрение целых народов и стремление подчинить их своей воле, навязать им свою систему ценностей и понятий — это абсолютная реальность». Будто в России сейчас есть хоть какая-то система этих ценностей.

Вот здесь, в этой якобы ведущейся борьбе понятий (у нас действительно все по понятиям), и кроется причина того, почему власти при всем желании не удастся сделать Достоевского своим политическим союзником, рупором атаки на множащихся противников Путина. Хотя бесовщина снова вошла в политический лексикон России, роман «Бесы», несмотря на кажущуюся подходящесть под охранительно-консервативные, махрово-реакционные установки режима, очень трудно использовать как идеологическую подпорку путинизма. Проблема в том, что

«Бесы» — принципиально антиреволюционная книга. Тогда как путинский режим наследует сразу двум революциям.

Идеологически он все более склоняется к худшим образцам наследия режима советского, даже сталинского, прямо выросшего из октябрьского переворота 1917 года. А экономически и личными карьерами Путин со товарищи всецело обязаны демократической недоделанной революции 1991 года, открывшей для них социальные лифты и путь к обогащению.

Более того, охранителю Достоевскому было что защищать от революции 140 лет назад — империю с оформившейся многими веками идеологией, устоями, системой ценностей, очень спорной, но существовавшей. А что можно защищать в путинской России, кроме самой власти офшорной элиты, ее домов и заводов? Никаких идей и ценностей в фундамент сегодняшней России не заложено.

Как раз власть выглядит нечаевцами из «Бесов», только уже дорвавшимися до скипетра и державы, вцепившимися в них мертвой хваткой.

Каким защитником веры может быть человек, считающий главной геополитической катастрофой ХХ века гибель самой безбожной империи в истории человечества? Какие такие традиционные ценности охраняет наша власть, у представителей которой, кажется, уже давно знак доллара заменяет зрачки? Понятие общака куда ближе нынешним хранителям «ценностного кода», чем понятие общины. А национальные интересы страны давно уже стали синонимом бизнес-интересов властной корпорации.

Сейчас стало модно играть в такую игру: как классики отреагировали бы на происходящее в России, например, на приговор Pussy Riot. (Как раз секундный призыв к Богородице безоружных девушек в балаклавах в казенном ХХС прогнать Путина и стал вдруг, с легкой руки светской власти светского государства, символом каких-то якобы жутких гонений на церковь. Хотя президент у нас по Конституции вроде бы не является божеством, а в Библии не упоминается вовсе. И что это за вера, которая может не устоять от какого-то панк-молебна?) Достоевский, возможно, осудил бы «кощунниц». У него есть фраза «оправдайте, не карайте, но назовите зло злом», которую можно «подверстать» к делу Pussy Riot. Но едва ли ему понравились бы жирующие и презирающие всякого простолюдина опричники во главе государства, все эти бесконечные «байкалфинансгрупп» для своих, посадки политических оппонентов власти, показная дольче вита высших иерархов РПЦ.

«Люди, люди — самое главное. Люди дороже даже денег», — писал Достоевский, очень деньги любивший. Подпишется ли под этими словами нынешняя «богобоязненная» российская власть?