Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

День рыбы

09.08.2002, 12:53

Говорят, что в утробе матери человеческий детеныш бывает похож на остальных живых существ планеты. Вырастая из поцелуев, пота и тайных выделений организма, он как бы повторяет путь, проделанный мирозданием от момента сотворения времен до решения Владимира Владимировича Путина уделить особое внимание газодобыче и пивоварению. Бог его, конечно, знает, что там на самом деле происходит при зарождении новой жизни, но кое-что все-таки очевидно. Например, известно, что, формируясь как организм и личность, человек не бывает похож на воробья, корову, носорога и маринованный огурец. Зато известно, что в какой-то особенный момент у него появляются жабры и хвост.

В это время мы можем наблюдать его посредством особенного ультразвукового прибора, делающего нас как бы обитателями подводной лодки, опустившейся на большую глубину. В тесное окошко иллюминатора мы видим таинственную муть мирового океана, слабо освещаемую лучом прожектора. В ней, за корягами, водорослями и коралловыми рифами прячется странное существо, не принадлежащее пока нашему бестолковому и жадному миру. Существо от этого не кажется беспомощным и бесполезным. Напротив, оно явно прекрасно знает законы природы, причины и смысл жизни на земле, скрытые от смертных создателем. Кажется, что сейчас обитатель околоплодных вод всколыхнет жабрами, вильнет хвостом и скроется в темени веков, куда людям вход запрещен, ибо за это они будут уничтожены стихией.

Однако все-таки волею малоизученных обстоятельств человеку присуждено жить на суше. И вот уже у него появляются ноги, руки и головной мозг, а теплое море времен замывает илом тайные знания, выбрасывая на берег сознания обломки былых кораблей, послания других миров. Генетическую память заполняют раскосые племена, жертвенные костры, ветер горячей степи, ледяное молчание гор, медовуха, сабли, кони, колокольный звон, утро стрелецкой казни, конечная остановка автобуса, 15 минут пешком, девятый этаж, совмещенный санузел, центральное отопление, ночь, сон, духота, нечем дышать, так будто над тобой толща безжалостной воды, нет ни жабер, ни хвоста и надо туда, наверх, к свету, к людям, усилие, еще усилие и а-а-а-а-аа! — поздравляем, у вас родился мальчик, 52 сантиметра, вес 3600, звать Димкой, скоро в школу, в первый класс.

С момента появления на свет человек теряет всякую разумную связь со своей прошлой, животной жизнью. Теперь он может только убить комара, стрельнуть из рогатки в ворону, пнуть кота или подоить корову. Но вода, ветер, горы и леса отныне закрыты для него. Мир, объединенный одной какой-то свой тайной логикой и смыслом, мир, способный легко обходиться без людей, мир, где медведь может выжить в тайге без ножа и палатки, где олени договариваются, куда идти, без помощи сотового телефона, где птица находит нужный ей континент без диспетчера и компаса, где даже крыса способна принимать здравые решения, весь этот мир отрешается от человека, предоставляя ему право считать себя венцом развития материи.

Но все-таки удивительно то, что память о жабрах и хвосте все же хранится где-то в глубинах подсознания, и иногда она дает о себе знать так сильно, что не хватает больше сил оставаться среди людей. Все они вдруг превращаются в оболочки, набитые бессмысленной и бесполезной информацией, не имеющей ни причины, ни следствия. И вот тогда приходится отправляться туда, где скрыты, кажется, ответы на все вопросы, — лезть в горы, погружаться в воду, уходить в лес или ехать, например, на рыбалку. Из всех отшельнических занятий последнее представляется мне наиболее неистовым.

В сущности, с точки зрения нормального сухопутного человека, ощущения от рыбалки примерно такие же, как если бы вы прилично выпили с товарищем и потом попросили его подергать себя за веревку. Это очень неприятно. К тому же рыбак всегда окружен набором крайне странных предметов, его поведение подозрительно. В многочисленных его сумках, коробках и карманах лежат фуфуйка, жуха, блюшка, деребунька, черт-те-чевот, колдыбубик, закидырка и шкебрик. Он ведет рыбный образ жизни. Почти не спит, особенно активен ранним утром и вечером, перед закатом, выискивает в водоемах глубины, перекаты, отмели, камыши, стремнины, охотится на червяков, мух, мышей, лягушек, хлеб, кашу и жмых семян подсолнечника. Рыбак объясняется с людьми непонятным языком:

— Ты куда?

— На то место.

— На какое место?

— На другое.

Попытки приобщиться к рыбалке поначалу не вызывают ничего, кроме раздражения, спеси и отчаянья. Вдали от цивилизации, где-нибудь под Астраханью, в дельте Волги, или в дикой тайге, на горной реке в сотне километров от Охотска, немытый, нечесанный, отмахиваясь от комаров, путаясь в леске, то и дело цепляясь крючком за деревья и собственные руки, ты пучишь глаза в протекающую равнодушную воду, пытаясь разглядеть, не собирается ли какое-нибудь гигантское существо с глазами убийцы и зубами пса войны попасться на твою удочку. Ты проклинаешь судьбу, товарищей, погоду, ноющую спину и мокрые ноги. Но ровно до того самого момента, как мертвая леска вдруг не вздрогнет, напряжется и превратится в живую пуповину, притягивающую тебя к центру земли. И тогда там, на другом ее конце, возникает нечто, не имеющее ни названия, ни объяснения. Оно тянет тебя в другой, восхитительный незнакомый мир. И в ту самую минуту, когда возникает эта внезапная связь, весь воздух земли, все ее облака, леса, поля и горы, все ее тайные силы входят в тебя, и ты на мгновение чувствуешь, что больше являешься не человеком, венцом мироздания, а неким организмом, у которого были жабры и хвост и шанс познать весь смысл мира.

Длится это совсем недолго, потому что эта связь либо обрывается, либо на поверхности оказывается рыба, не способная объяснить, что с тобой только что произошло. После этого всякий идет своим путем. Рыба остается в реке, река на земле, лес над рекой. А ты опять возвращаешься к людям. В мир кремлей, роскошных оборонительных сооружений, которые никто никогда не атаковал, сказочных соборов, построенных ослепленными и четвертованными впоследствии умельцами, и лобных мест, видевших торжество и боль справедливых народных восстаний. Как скажет вам экскурсовод в любом крупном городе нашей страны: «И пыльный ветер перемен развеял их прах по просторам великой России. А теперь пройдемте в музей для осмотра экспозиции орудий пыток».