Сделать Газету.Ru своим источником в Яндекс.Новостях?
Нет, не хочу
Да, давайте

Стокгольмский синдром оппозиции

Лидер движения «Демократический выбор», глава Института энергетической политики

Путин настолько сильно нервничает перед первым туром президентских выборов, что кого только из известных людей публично ни обругал в последние дни: Белых, Венедиктова, Акунина, Фурсенко – список можно продолжать.

Переживать есть отчего: хоть ВЦИОМ и отрапортовал о росте путинского рейтинга, который якобы превысил 50%, здесь налицо явные признаки «сурковской пропаганды», а объективных оснований для роста премьерского рейтинга немного. Впрочем, разумно предположить некоторый, как говорят биржевые трейдеры, «отскок» в результате массированной декабрьской ТВ-бомбардировки россиян, а также настороженной реакции консервативной части общества на декабрьские протесты (к огорчению романтиков, идея революции в народе в целом непопулярна, такого сценария люди побаиваются, отчего чрезмерное нагнетание революционной риторики выгодно скорее Путину). Но

Путин, думается, лучше других знает реальную социологическую картину момента и понимает, что победы в первом туре, по данным на сегодня, ему не видать как своих ушей.

К тому же у премьера, судя по всему, развивается вполне реальная боязнь толпы: появление перед любым более или менее реальным скоплением обычных людей, а не специально согнанной массовки превращается в огромный риск. Могут снова громко освистать. Отсюда и нервы.

Есть и большой элемент внутривластной чехарды: Суркова-то уволили, но он был по-настоящему эффективным архитектором репрессивной политической машины, а уверенности в новых назначенцах – что в кремлевских, что в губернаторах, которые приходят на смену увольняемым за плохой результат «Единой России» на парламентских выборах, – нет. Неразбериха в коридорах власти – еще один фактор, сильно ослабляющий Путина в решающий месяц президентской кампании. Он это прекрасно понимает. Поэтому пытается вытянуть все лично, усиленно изображая мачо на телеэкранах. Правда, вместо мачо получается истерик в духе раннего Жириновского.

В общем, несмотря на бодрые рапорты ВЦИОМ, диспозиция для противников Путина неплохая. Но тем и удивительнее наблюдать у многих представителей оппозиции какой-то странный вариант стокгольмского синдрома. По нормальной логике, после декабрьского нокдауна нужно приложить все усилия, чтобы нанести второй удар по политическому престижу Путина 4 марта: для этого есть все основания. Но мы наблюдаем удивительные вещи: многие оппозиционеры словно отмахиваются от темы президентских выборов, распространяя обреченные настроения в духе «никаких выборов нет» (что является очевидной глупостью), «все равно все предрешено» (хотя, как показало 4 декабря, вовсе ничего не предрешено), «не за кого голосовать» и так далее.

Например, в резолюции митинга 24 декабря на проспекте Сахарова нет ни одного требования к власти, касающегося будущих президентских выборов. Там есть только призыв «Ни одного голоса Владимиру Путину!», но это, как уже успел язвительно заметить Кудрин, призыв, обращенный к избирателям, а не к власти.

В это трудно, практически невозможно поверить: крупнейший за 20 лет протестный митинг не смог выдвинуть ни одного политического требования, обращенного к главному политическому событию нашего времени. Но это факт.

Многие оппозиционно настроенные деятели с утра до ночи занимаются тем, что выискивают у претендентов на президентский пост разнообразные недостатки, подробно разъясняя, почему за них не стоит голосовать. В результате такого анализа, с точки зрения элементарной логики, получается, что Путин чуть ли не лучший кандидат из всех: хотя «аналитики» этой фразы и не произносят, но, в принципе, подобный вывод неминуемо следует из их анализа. Заметьте, это люди, которые буквально вчера на площади кричали: «Россия без Путина!»

Честно должен сказать, я бы тоже предпочел видеть на президентских выборах более разнообразное «меню» кандидатов. Хотелось бы больше новых лиц, больше выбора.

Но реальность в том, что российская политика, во-первых, штука очень инертная. Ее логика не предполагает частого появления новых ярких фигур – слишком велики барьеры, слишком недоверчивы избиратели. А когда такие фигуры возникают, это оказывается сильно сопряжено с риском появления «новых Керенских», у которых возникает бурный роман с публикой, но которые совершенно не обладают реальными лидерскими качествами, необходимыми для серьезных и грамотных политических шагов. А во-вторых, ключевая болезнь российской политики – поголовное фрирайдерство и дефицит ответственности.

Многие известные люди обожают красоваться перед камерами и писать проникновенные тексты в блогах, а потом на ушко говорят тебе: слушай, я бы выдвинулся в президенты, но неохота проходить через все эти сложности со сбором подписей и т. п. В президенты хочу, а подписи не хочу. Как говорится, желательно в июле и желательно в Крыму.

Есть и еще один фактор: практически все серьезные претенденты на президентский пост имеют за плечами работающие политические структуры – партии. Кроме Михаила Прохорова, который пытается заместить отсутствие таковой большим количеством денег, – посмотрим, как у него получится. Партии у нас сегодня немодны, принято считать, что их время прошло, что впереди новые горизонты будущего – всякая там электронная демократия и прочие модные штуки.

А когда оказывается необходимым вести реальную политическую работу – а президентская кампания в масштабах страны это, прежде всего, много, очень много рутинной работы, – оказывается, что без «устаревших» политических структур и большого количества готовых к ежедневной работе активистов сделать это невозможно. Поэтому приверженцы «облачной демократии» и других новомодных форм существования остаются себе писать в блогах, а на выборы идут те, кто идут.

Так что такова ситуация, какая она есть. Но вот

одного понять просто невозможно, в голове не укладывается: почему перед решающей битвой 4 марта, где многое может решиться, те, кто в последние годы делал критику Путина смыслом своего существования, начинают презрительно копаться в списке других кандидатов, отворачивая нос от каждого по очереди, как взыскательный посетитель дорогого ресторана.

Почему вместо того, чтобы сделать акцент на президентских выборах главной темой с таким трудом народившегося мощного протестного движения, эту тему словно не замечают, предпочитая тратить усилия на откровенно второстепенный вопрос о том, что проводить 4 февраля – митинг или шествие.

Как и логика бойкота парламентского голосования 4 декабря, все это может убедить многих людей только в одном: 4 марта надо сидеть дома, потому что хороших кандидатов в президенты (читай – альтернативы Путину) нет, голосовать не за кого, все равно все голоса украдут, Чуров все сфальсифицирует и т. п. В результате Путин получит больший процент голосов. Ровно такая логика оставила многих людей дома 4 декабря – и это сильно помогло улучшить результат «Единой России».

Оппозиции надо категорически изживать в себе стокгольмский синдром. На выборы надо идти – голосовать и наблюдать. Требование о регистрации независимых кандидатов нужно сделать центральным требованием предстоящего митинга 4 февраля. Как раз в это время будет актуальным решение вопроса по регистрации Григория Явлинского, которая, как мы видим по последним сообщениям из ЦИКа, подвисла.

Если Явлинского не будет в бюллетене 4 марта, очень многие люди не пойдут на выборы, а список проходных кандидатов во второй тур выборов сужается до трудно приемлемых кандидатур.

А крупный митинг оппозиции – событие, которое в состоянии будет решение вопроса о регистрации Явлинского «продавить».

В общем, если хотите бороться с Путиным, надо бороться. Реальными политическими средствами, а не воображаемыми. Для Путина сейчас главная цель – выиграть 4 марта. Соответственно, надо отбросить капризы, вкусовщину, личные амбиции в сторону и делать все, чтобы ему в этом помешать.

Поделиться:
Новости и материалы
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть