Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Мифология приватизации

09.08.2010, 10:03

Реальная приватизация вновь начнется, когда политическая элита поймет: пора уходить

Приватизация. Сколько в этом слове! Сколько эмоций оно вызывает... А сколько вранья и мифов накручено вокруг нее! Практически все массовые представления о приватизации искажены до неузнаваемости, политически извращены и не имеют ничего общего с действительностью. С ходу и не разберешься. Придется начать с самого начала.

С 1992 года в России прошли четыре больших волны приватизации: массовая начала 90-х, залоговая середины 90-х, частная приватизация в виде «народных IPO» нулевых годов и приватизация без приватизации — планируемая сейчас.

Массовая приватизация 90-х

Вопреки распространенному мнению, массовая приватизация внесла немного изменений в структуру собственности. Она шла по пути наименьшего сопротивления и всего-навсего закрепляла уже сложившийся факт самоустранения государства от управления предприятиями. Как у Михаила Жванецкого: «Трудно менять, ничего не меняя. Но мы будем!»

Предприятия передавались в руки самому неэффективному собственнику — трудовым коллективам и существующим гендиректорам. Это становится очевидным, если посмотреть, какой именно вариант приватизации был массово избран предприятиями. Реальная демократия и политическая борьба начала 90-х двинула ход истории именно по этому пути наименьшего сопротивления.

Любому знакомому с экономической теорией понятно, что собственность трудовых коллективов обрекает крупную промышленность на застой, на проедание инвестиций в пользу потребления, на развитие чудовищной коррупции и примитивного воровства менеджеров. И

Чубайс делал все, что было в его силах, чтобы двинуть приватизацию по другому пути, по пути реальной частной собственности с разделением собственников и работников предприятия. Но сил всего гайдаровского крыла правительства было для этого явно недостаточно.

На Бориса Ельцина и политическую элиту коллективных законодательных органов того времени огромное влияние оказывали «крепкие хозяйственники» и старые гендиректора.

Приватизация «по Чубайсу» происходила на самом деле вопреки Чубайсу. Вся знаменитая «ваучерная приватизация» была по объему в разы меньше передачи предприятий в коллективную собственность и захлебнулась именно потому, что на ваучеры не оказалось реального наполнения — акций крупнейших предприятий. Именно из-за приватизации в пользу трудовых коллективов ваучеры во многом остались лишь бумажками и вместо «двух волг» стоили зачастую лишь бутылку водки.

Слой действительно частных собственников формировался в следующие несколько лет в ходе «переприватизации» — скупки акций у трудовых коллективов и ваучеров у граждан, консолидации крупных пакетов в частных руках, а также корпоративных конфликтов и рейдерских захватов. Вот тогда возникали действительно частные компании. Фактически начальная массовая приватизация прошла в два этапа: сначала возникла коллективистская структура собственности, а только потом — в ходе «переприватизации» — реально частная.

Можно ли было провести массовую приватизацию иначе? Об этом интересно поспорить, но, к сожалению, этими спорами сделанного не воротишь.

Некоторые гендиректора вполне адаптировались к новой ситуации (типа «Газпрома» Виктора Черномырдина или «ЛУКойла» Вагита Алекперова). Они остались у руля и провели свои компании через волны бушующего перераспределения собственности. Но

большинство старых директоров не могли реально конкурировать с молодой, агрессивной и не брезгующей зачастую даже откровенно криминальными приемами «порослью» частных владельцев и менеджеров.

Редкие предприятия так и не прошли эту стадию, оставшись, по существу, старыми социалистически управляемыми предприятиями до сих пор (типа «АвтоВАЗа»).

Хороший вопрос — откуда брались капиталы для захватов коллективных предприятий? Ведь после инфляции начала 1992 года денег не было ни у кого. Как проводить приватизацию, когда ни у кого ничего нет? Именно поэтому и возникла весьма спорная идея ваучеров. Однако под верхним слоем активно и публично обсуждаемой ваучерной приватизации в глубине шли совсем другие, гораздо более важные процессы.

Фактически «переприватизация» происходила за счет госфинансирования: крайне дешевые кредиты Центробанка частным банкам в условиях высокой инфляции. Хорошие заработки банки имели на гособлигациях, на обязательной конверсии валюты, на размещении бюджетных средств на счетах... Конечно, был и самоподдерживающийся процесс на основе контроля финансовых потоков самих предприятий банковским сектором. Все это привело к концентрации у банков весьма впечатляющих капиталов и борьбе их между собой за «передел промышленности». Бандиты 90-х годов или становились легальными банкирами — или вымирали. Конкуренции банковскому капиталу они составить не могли в принципе.

Практически вся история 90-х годов — это история исправления первоначальной ошибочной коллективистской приватизации, история «переприватизации». Именно в этом реальный смысл «лихих 90-х» с точки зрения экономики.

Я бы не хотел обвинять кого-то лично в обогащении или сознательном потакании обогащению отдельных групп. Конечно, и это было. Но сама система сложилась абсолютно стихийно, как равнодействующая политического противоборства и, по определению все того же Жванецкого, «борьбы невежества с несправедливостью».

Крест на этой политике подкормки частных банков поставил только кризис 1998 года. Змея укусила себя за хвост, именно частные банки привели к краху системы их господкормки. Типичная для либеральной экономики ситуация, когда максимизация выгоды каждого субъекта при неправильно установленных правилах игры приводит не к развитию, а к кризису, краху всей системы, питающей этих субъектов. После кризиса 1998 года банки разорились, в силу вошли экспортеры. Последние в нулевые дисциплинированно выстроились под консолидировавшуюся властную элиту. Но это уже другая история.

Впрочем, главное к 1998 году было уже сделано — структура собственности российской экономики из коллективистской стала весьма похожа на частную. Что и позволило обеспечить реальный рывок промышленности в условиях девальвации рубля после 1998 года.

Залоговая приватизация

Вторым этапом, после избрания Ельцина на второй срок в 1996 году, стала приватизация в виде залоговых аукционов. Всем ясно, что реальной конкуренции на этих аукционах не было (за небольшим исключением) и ни о каком возврате денег речи даже и не шло. Это было чисто политическое решение о расплате c крупнейшими банковскими группами за поддержку в ходе выборов. Вкуснейшие куски госсобственности передавались фактически бесплатно (это было нетрудно – разместив бюджетные средства в нужном объеме на счетах нужного банка, внести «залоговую стоимость» компании, а потом вернуть эти средства за счет полученных компаний).

Залоговые аукционы — это была реальная афера куда крупнее предыдущей бессистемной и весьма разнообразной приватизации или всяких там МММ и «Хопер-инвестов». Пусть собственности распределялось и меньше, чем на предыдущем этапе приватизации, но процент «несправедливости» здесь был принципиально выше.

О реальном участии людей в этой приватизации речи и не шло. Более того, вся система залоговой приватизации была выстроена так, чтобы пройти мимо общественного сознания, и это, в общем, удалось. Впрочем, не столько в силу нарочитой сложности схемы приватизации, сколько потому, что общественное мнение оказалось надолго отвлечено кризисом 1998 года.

Но государство формально получало какие-то деньги (и чем дальше от 1996 года — тем большие). Апофеозом приватизации стал, конечно, следующий этап. Государство от нее не получило ничего вообще.

Частная приватизация

Невиданная вещь — приватизация с обращением вырученных денег не в пользу государства и бюджета, а в пользу частных компаний. Когда государство от приватизации получает только дырку от бублика. Что такое «народные IPO»? Госпредприятие (Сбербанк, ВТБ или «Роснефть») выпускает акции и размещает их на рынке, но средства от размещения этих акций получает не бюджет, а сама эта компания. Многие миллиарды долларов в каждом случае. Формально доля государства в этих компаниях просто «размывается» за счет нового выпуска акций, государство сокращает свою долю и ничего за это не получает. Граждане остались с чем? С носом. Помните Высоцкого: «...мимо носа носят чачу, мимо рота — алычу...» Но политическая стабильность и доверие к власти сделали все это абсолютно легальным и легитимным. Верим мы все, что именно так и было надо сделать. И не задаем вопросов. В самом деле: что хорошо для ВТБ — хорошо для страны. Ведь ВТБ — госбанк и принадлежит народу. Или я в чем-то ошибся?

Впрочем, как будто этого было мало, акции, размещенные в ходе этих IPO, в которые сотни тысяч граждан вложили свои деньги, почти сразу же упали, и граждане-инвесторы оказались почти в ситуации, как с МММ. То есть продать акции, конечно, можно, но это настолько непростая и недешевая процедура, что этого практически никто не делает (надо идти к брокеру, заключать с ним договор о передаче акций в депозитарий, выводить их на биржу и т. д.). Более того, даже владение этими акциями оказалось недешевым делом — на обеспечение их владения вне биржи уходят практически все дивиденды, выплачиваемые по этим акциям. А может, кто-то их по дешевке вне биржи скупает? «Переприватизация», как в 90-е?

В Голливуде такое «кино» назвали бы «Двойной удар». Наши граждане перенесли его безропотно. С гордо поднятой, ничего не понимающей головой.

Приватизация без приватизации

Наконец мы добрались до современного этапа. Последняя инициатива Минфина о продаже части акций госпакета в ближайшие годы. Тенденция сменилась, больше никакой «халявы» под видом приватизации. Теперь приватизация будет происходить именно за реальные деньги и именно в пользу бюджета. Не от хорошей жизни — Резервный фонд заканчивается, надо чем-то финансировать его дефицит.

Вроде бы смысл приватизации восстановлен. Как бы не так! Речь идет ведь только о продаже небольших частей с сохранением за государством всех «командных высот».

О реальной приватизации, т. е. обращении предприятий из государственной собственности в частную, речи не идет. Менеджмент всех этих «приватизируемых» предприятий будет по-прежнему назначаться государством, а сами госпредприятия и госбанки — продолжать работать в интересах высшей политической элиты страны.

Это приватизация просто для денег. А не для передачи каких-то компаний в частную собственность. Как мероприятие по изменению структуры собственности она бессмысленна. Изменений не будет.

Более того. Реально в ходе «мероприятий по спасению из кризиса» 2008–2009 годов доля государства в госбанках существенно выросла (за счет «докапитализации» в разных формах, которую на десятки миллиардов долларов получали именно государственные банки). А сами госбанки существенно нарастили свое влияние на экономику. И продажа части пакета во многом лишь компенсирует эту ползучую национализацию. Что, конечно, неплохо, но явно недостаточно.

Вместо послесловия

Конечно, все вышеописанное в отношении приватизации — лишь упрощенная схема. Призванная подчеркнуть, оттенить наиболее важные моменты. Есть еще «текущая приватизация» — ежегодно продаваемые государством акции на небольшие суммы. Есть иностранные инвесторы. Есть процессы национализации. Есть еще забавная тема с фактически оффшорным либо крайне запутанным владением значительной (может даже большей) части российской экономики. И еще более забавная – с попыткой определения реальных бенефициаров этих оффшоров и участия в них высшей политической элиты страны. Жизнь, безусловно, богаче любых логических схем.

Как в капле воды все приватизационные процессы отразились в событиях вокруг компании ЮКОС. Не потому, что события тут политизированы, а просто это, наверное, лучший пример того, что реально происходило с российской экономикой.

Первоначально компания была создана из приватизированных в пользу трудового коллектива предприятий. И четыре года оставалась весьма заурядной в числе российских нефтяных компаний. Оставшийся у государства пакет акций был «продан» в ходе залогового аукциона. Новый собственник отстранил от реального управления старый менеджмент и прекратил разворовывание компании. Он консолидировал все акции, хитроумно избавившись от миноритарных акционеров, и перевел их во владение оффшора. На основе инвестиций и инноваций резко повысил эффективность компании, выведя ее в лидеры отрасли. Затем новый частный собственник был отстранен силовым путем консолидировавшейся властью, и компания фактически национализирована, став с помощью довольно примитивных схем частью госкомпании. Круг замкнулся. Частный собственник оказался лишь этапом. Полезным, но не конечным. Затем госкомпания вышла с «народным IPO» со всем букетом описанных выше «радостей» для граждан. И в будущем, вероятно, ее акции будут снова частично проданы для обеспечения доходов бюджета.

Процесс приватизации в России очевидно не закончен. Доля госсектора явно слишком велика. Более того, приватизация фактически давно приостановлена и начат обратный процесс — национализации формальной (доля в собственности) и фактической (определяющее влияние на управление). С кризисом процесс национализации усилился — под контроль госбанков переходят огромные куски ранее частной собственности практически бесплатно (типа «за долги»).

Нынешней власти приватизация как таковая не нужна — она только снизит ее влияние, что неприемлемо как принцип. Очевидно, следующий этап реальной приватизации начнется, только когда нынешняя политическая элита поймет необходимость ухода и постарается конвертировать власть в собственность. Интересно, когда это будет?