Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Легендарный второстепенный персонаж

05.05.2011, 09:30

С уничтожением бен Ладена закончился «международный терроризм»

Ликвидация Усамы бен Ладена подвела черту под периодом, который, как предполагалось, растянется намного дольше. Через неполные десять лет после того, как была объявлена кампания по борьбе с международным терроризмом, уничтожен его символ. И кто бы ни сменил убиенного миллионера-изгоя на посту вождя «Аль-Каиды», преемник никогда не займет в мировом сознании места, которое отводилось Усаме. А без символа едва ли уцелеет и само понятие.

«Международный терроризм» в трактовке «нулевых»», то есть якобы целостное явление, требующее единой комплексной стратегии противодействия ему, закончился. Проблема современного терроризма сама по себе – как применение слепого неизбирательного насилия для достижения политических целей (успеха сепаратистского движения, свержения режима, изгнания оккупантов) – остается. Она будет решаться постоянно, но не решится никогда.

Теракты 11 сентября 2001 года произвели такое сокрушительное, поистине невероятное впечатление на Америку и весь мир, что казалось, будто в истории произошел перелом, теперь все пойдет совершенно по-другому. Но 11 сентября не изменило ход мирового развития. Оно стало началом краткого отклонения от магистральной линии и катализатором процессов, которые начались задолго до того момента, как самолеты врезались в башни-близнецы, и закончатся много позже дня, когда было объявлено о ликвидации организатора теракта.

В сентябре 2001-го Америка, оставшаяся после распада Советского Союза единственной сверхдержавой, ощутила, наконец, моральное право отбросить условности и начать действовать как мировой гегемон – в интересах собственной безопасности и на благо глобального процветания, в чем в Вашингтоне никогда не сомневались.

Бен Ладен со своей невероятно зрелищной акцией дал Соединенным Штатам повод, а главное, создал идеальный образ врага – абсолютное зло, тем более пугающее, что его трудно четко и однозначно идентифицировать. Ни один нормальный человек и ни одно вменяемое правительство не могли не поддержать американцев в их порыве избавить планету от этой заразы.

Тем самым лидерская роль США, объявленная после окончания «холодной войны», обретала конкретные очертания. Благородная цель – справиться с обобщенным международным терроризмом, который грозит всем и каждому. Подходящие средства – беспрецедентная в мировой истории военная мощь Америки и ее верных союзников по самому успешному военно-политическому альянсу, да еще с примкнувшими к ним «людьми доброй воли» из других стран. Наконец, всепобеждающая идея – демократия, которая уже сокрушила советского монстра, а теперь способна принести свободу и прогресс тем частям земного шара, где в силу неразвитости институтов и отсталости экономики создается питательная среда для экстремизма.

Кульминацией истории Америки как эффективного мирового лидера стали три месяца осени и ранней зимы 2001 года. Период с 12 сентября, когда Соединенные Штаты, придя в себя от первого шока, начали мобилизацию всех ресурсов для удара возмездия, до 17 декабря, когда победное завершение сражения за афганский горный район Тора-Бора знаменовало собой окончательное устранение от власти и разгром движения «Талибан». В это время США продемонстрировали впечатляющую общественно-политическую устойчивость внутри страны, умение организовать мощную и слаженную дипломатическую работу с союзниками, партнерами и даже противниками по созданию всемирной контртеррористической коалиции, готовность к быстрому военному развертыванию.

Задача в Афганистане была решена стремительно, за исключением наказания самого Усамы бен Ладена, которое отложилось на годы. Впрочем, с точки зрения глобального лидерства это было не главное, куда важнее проявленные способности к организации сообщества на достижение поставленной цели.

Однако то, что считалось фундаментом нового мирового устройства с Соединенными Штатами во главе, на деле стало его вершиной, после которой началась деформация, а затем и распад предполагавшейся конструкции. И причина крылась как раз в том, что «международный терроризм», олицетворяемый бен Ладеном, не смог стать универсальной консолидирующей угрозой.

Быстро выяснилось, что за этим рамочным понятием скрываются более чем разные группы и организации, противодействие каждой из которых требует особого подхода. Даже в Афганистане, вотчине «Аль-Каиды», антитеррористическая кампания давно превратилась в войну против талибов, которые являют собой типичное национально-освободительное движение, хотя и густо сдобренное религиозной приправой, как когда-то арабский национализм сдабривался социалистическими идеями. Тем более многообразны, несводимы к общему знаменателю корни и проявления террористической активности в других странах и регионах мира. Сохранилась и извечная невозможность дать принятую всеми дефиницию терроризму. Грань между бандитами и борцами за свободу по-прежнему неразличима, двойной стандарт непобедим. А расплывчатость зла, которая вначале воспринималась как мобилизующий и объединяющий фактор, превратилась в помеху для выстраивания коллективной политики.

Универсальность угрозы скоро стала вызывать сомнения, особенно у партнеров Америки. Понятно, почему США не могут просто взять и уйти из Афганистана: на кону престиж и дееспособность. Но европейским союзникам все труднее объяснять собственным гражданам, что главная опасность для них исходит именно оттуда и ради противостояния ей нужно сохранять там военное присутствие.

Стремление Вашингтона подогнать под необходимость борьбы с терроризмом решение собственных задач, что особенно ярко проявилось в Ираке, только еще больше подточило контртеррористическую идеологию.

А без концептуально четкого и убедительного противника все сооружение начало рассыпаться.

С уходом Джорджа Буша закат эры «контртерроризма» как системного элемента начался и в американской политике. Барак Обама иначе видит идеальное лидерство Соединенных Штатов. (Хотя, честно говоря, не совсем понятно как.) Успех в Абботабаде позволяет окончательно перевернуть эту страницу. А заодно и дает аргумент для завершения операции в Афганистане, которой Обама явно тяготится, хотя это его отношение разделяют далеко не все в американском политическом и военном руководстве, и неизвестно, каким будет окончательное решение.

«Международный терроризм» покидает политическую сцену спустя 10 лет после своего там появления, оставляя вечные проблемы с многочисленными локальными «терроризмами», а также вопросы о будущем мирового устройства, которые звучали и раньше, но теперь стали намного острее. Эпоха 2001–2011 ускорила эрозию институтов второй половины ХХ века, которые в минувшее десятилетие попытались – но неудачно – приспособить к изменившимся задачам и другому противнику. Америка будет искать иные способы обеспечения своего доминирования, но теперь в куда менее благоприятных условиях, чем 10 лет назад. А Усама бен Ладен, ставший живой, а потом и мертвой легендой, останется в мировой истории не как человек, повлиявший на ее ход, а как короткое интермеццо, проходной эпизод в сложной драматургии переходного времени. Второстепенный персонаж пьесы, финал которой пока невозможно предсказать.