Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Затихающий голос разума

15.11.2007, 11:35

В Косово грядут выборы, приближается и срок, отведенный для переговоров по статусу края. Результат предрешен: компромисса не будет

В Косово грядут выборы, приближается и срок, отведенный для переговоров по статусу края. Результат предрешен: компромисса не будет.

В конце октября Владимир Путин предупредил европейцев о сокрушительной универсальности косовского прецедента: «Вам что, мало проблем в Испании? Мало проблем в Бельгии, с которыми сейчас столкнулась эта страна?» Эти слова едва ли прозвучали убедительно для политиков Старого Света. Странно всерьез сравнивать стремление жителей нищего Косова избавиться от связей с Белградом и самодовольный сепаратизм богатой Фландрии, которой надоело «кормить» якобы «отсталую» Валлонию.

Однако в высказывании Путина содержался другой, более глубокий смысл, который он сам, возможно, и не осознавал. По каким принципам строится современное европейское государство? Лежит ли в его основе этническая общность, или оно в равной степени представляет всех граждан, вне зависимости от национальной принадлежности? Казалось бы, ответ давно дан:

монокультурных и мононациональных стран в Европе не осталось.

На только что прошедших выборах в парламент Дании попала созданная весной этого года центристская партия «Новый альянс», которую возглавляет датский политик Назер Кадер – палестинец по национальности, сириец по месту рождения. И это Дания, правительство которой, по европейским меркам, жестко настроено в отношении иммигрантов. Что уж говорить о традиционно толерантной Швеции или о разноцветной Франции?

По сути, именно Франция является родиной концепции «гражданской нации», то есть государствообразующей общности, базирующейся не на этническом происхождении, а на совокупности прав и обязанностей гражданина. Это представление зародилось задолго до притока инородного населения и уходит корнями в философию Просвещения. Такая идея не уберегает страну от ксенофобии и шовинизма, что убедительно доказала французская история. Однако является, пожалуй, единственно возможной формой существования государства в современном мире проницаемых границ и бесконечных людских потоков.

При чем здесь статус Косова, которое стало участником драматической, но вполне тривиальной истории с распадом искусственно собранных образований?

Великие державы чуть ли не впервые в новейший период официально расписываются в неспособности обеспечить построение «гражданского» государства и готовы узаконить этнический принцип. С момента окончания холодной войны национализм торжествовал многократно.

Однако до сих пор мультинациональные страны, как правило, распадались сами, и мировому сообществу оставалось лишь пытаться постфактум минимизировать издержки.

На сей раз сильным мира сего приходится брать на себя ответственность за решение о создании государства. Они не верят в возможность многонациональной Сербии, что объяснимо. Но они не верят и в возможность многонационального Косова. Не случайно принцип «сначала – гуманитарные стандарты, потом – статус», который лежал в основе резолюции ООН 1999 года о косовском урегулировании, изменился де-факто на противоположный. Причем случилось это тогда, когда прокатившиеся по краю сербские погромы доказали, что гуманитарными стандартами и не пахнет.

В прошлом десятилетии мировым грандам уже пришлось конструировать государство на месте этнического побоища – в соответствии с Дейтонскими соглашениями появилась Босния и Герцеговина. Симпатии друг к другу живущих там народов в комментариях не нуждаются. Тем не менее, Европа и Америка настояли на многонациональном характере страны. И ее обитателям было жестко заявлено: жить придется вместе. Боснийское государственное строительство добилось с тех пор скромных успехов, но во всяком случае «гражданский» принцип действует. Переживет ли Босния косовский прецедент, демонстрирующий: отныне возможно то, что 12 лет назад запретили боснийским сербам и хорватам? И что станет с Македонией, которую шесть лет назад с трудом удержали от жестокой межнациональной распри?

Как бы то ни было, на Балканах и на постсоветском пространстве речь идет о новых хрупких и еще не вполне устоявшихся государствах. Разве такие проблемы актуальны для Западной Европы?

Когда этнические междоусобицы бушевали в распадающемся СССР,

была распространена точка зрения, что национальные конфликты и сепаратизм – продукт прежде всего социально-экономический.

Вот был бы у осетин с ингушами или у армян с азербайджанцами уровень жизни, как в Европе, не было бы оснований для розни. Все от бедности да неустроенности.

Югославия породила легкое сомнение – в бывшем мире социализма это была наиболее благополучная страна, между тем степень ожесточения там дошла до крайности. Развод Чехии и Словакии удивил еще больше – зачем, там же спокойно и довольно сыто. Совсем смутил Квебек, чуть было не отделившийся от процветающей Канады: чего неймется? Сегодняшняя Бельгия и ее вполне безумные политики, раскачивающие собственное государство, доказывают:

национальные чувства не зависят от экономической ситуации, да и вообще от рациональных аргументов.

Они могут проявляться и от бедности (нас дискриминируют и зажимают), и от богатства (нас используют).

Конечно, признание независимости Косова не взорвет Европу (относительно Балкан такой уверенности нет). Однако легитимация этнического принципа может иметь долгосрочные последствия. Сначала вокруг Старого Света, а затем, возможно, и внутри его. Ведь в условиях глобализации возрастает спрос на сохранение национальной идентичности, нужен же какой-то якорь в бурных общемировых волнах. А национальная идентичность даже в просвещенное время все равно проще всего сводится к этническим инстинктам.

Для России проблема поиска идентичности более чем актуальна. Официально говорится о многонациональном народе, что вроде бы исключает национализм как основу государственного строительства. На деле подход иной: народ многонациональный, но государство все-таки русское.
Иначе

неясно, как можно провозглашать праздником национального единства историческую дату, связанную с сугубо русской историей.

У прочих народов, населяющих Российскую Федерацию, нет особых оснований считать преодоление смуты 1612 года судьбоносным моментом общенациональной консолидации. То есть само по себе событие достойно внимания, но только не в качестве символа единства многонациональной, мультиконфессиональной и поликультурной страны. И совершенно логично, что этот выходной день запоминается не радостным настроением, а выступлениями дегенератов-шовинистов. Они-то как раз точно уловили настоящий смысл этого праздника.

Косовский прецедент чреват не очередной перекройкой границ – к этому за последние два десятилетия мы уже начали привыкать. Он ставит под сомнение достижение цивилизации, которым гордится современная Европа: отказ от этнических подходов в пользу рациональных. Голос разума может в очередной раз оказаться заглушен зовом крови.