Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Крест Чубайса

23.05.2006, 10:30

Урок первый: от испуга, только очень сильного испуга, проржавевшие, как чагинский трансформатор, шестерни бюрократического механизма начинают двигаться.

Год назад, 25 мая 2005 года, в Москве, а также Московской, Тульской, Калужской областях случился «конец света». Хрупкость цивилизации, в высокой степени зависящей от электричества, была продемонстрирована самым наглядным образом. Эффект был оглушительным, словосочетание «подстанция Чагино» стало политическим термином, потому что президент, глядя в фокус телекамеры, пояснил, что во всем виноват Чубайс. Впрочем, как и любой кризис, «чагинский синдром» на выходе оказал положительное влияние: энергетики озаботились техническим состоянием отрасли, а заодно и набрались смелости отключать потребителей не только по России, но и в Москве. Что позволило избежать аварий в самую холодную за последние 66 лет зиму-2005–2006.

По большому счету, во всем «виноват» оказался экономический рост, естественным образом стимулировавший такие масштабы потребления электроэнергии, которые не смогли спрогнозировать даже лучшие экономисты страны. Минувшей зимой исторические максимумы по потреблению энергии были достигнуты в 14 регионах страны — нетрудно догадаться, что это только начало. Но есть еще одна проблема. Рост потребления, обусловленный заодно и ошеломляющим размахом строительства в столичной зоне и, соответственно, новыми подключениями, наложился на исчерпание резервов мощностей, износ и выбытие электроэнергетического оборудования. Тот же сгоревший трансформатор в Чагино — зловещий символ блэкаута по-русски — был изготовлен в 1958 году, и это абсолютно типично для отрасли. И «чагинский синдром» — это одна из оставляющих той самой «проблемы-2003», которой экономисты несколько лет назад пугали население, то есть волны техногенных катастроф, спровоцированных тотальным износом инфраструктуры всей страны. Единовременного обвала не случилось, но регулярные аварийные проблемы с разнообразной географией и в разнообразных отраслях гарантированы.

Простой и обывательский, и экономический ответ: нужна замена выработавшего свой ресурс оборудования. Для этого необходимы деньги, инвестиции. Откуда они берутся? Для отрасли, в которой магистральные сети и диспетчерский комплекс естественным образом остаются в руках государства, это государственные, бюджетные деньги. Сегодня у государства их много. Так много, что чиновники никак не определятся, на что и как их тратить. Там, где работает рынок, то есть в конкурентной сфере генерации и сбыта электроэнергии, возможны частные инвестиции. Денег и в монопольно-государственной сфере, и в конкурентно-частной нужно много. Именно для того, чтобы они появились, собственно, и проводилась реформа отрасли, разделение на генерацию, сети и сбыт.

Но вот именно сейчас, когда оптовые и территориальные компании готовы выйти на IPO — не экономической моды ради, а для привлечения тех самых инвестиций, — реформа прочно встала. И, как это обычно бывает, всего лишь благодаря отсутствию банального решения правительства, без которого не могут инвесторы, интересующиеся энергетикой, вложить в нее деньги.

А вот здесь уже уроки «чагинского синдрома» распространяются на сферу административную и политическую.

Урок первый: от испуга, только очень сильного испуга, проржавевшие, как чагинский трансформатор, шестерни бюрократического механизма начинают двигаться.

Лужков мирится с Чубайсом — и они стоят рядом, счастливо улыбаясь, этакие, выражаясь языком 90-х годов, «прагматики-хозяйственники»! А ведь станешь тут и прагматиком, и хозяйственником, когда у тебя в крещенские морозы целые районы находятся на грани выселения… На совещании у президента принимается решение поддержать предложения РАО ЕЭС по привлечению инвестиций, о чем сообщает вышедший к прессе министр промышленности. На принятие правительственного решения — месяц.

С тех пор прошло больше трех месяцев, пришла весна, вот-вот настанет лето, испуг исчез — реформу можно не продолжать. И вот урок второй. Народ и партия у нас едины в одном: тактика и стратегия поведения, и это касается отнюдь не только энергетики, описывается хрестоматийным выражением: пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

Кстати, о «крестах». Отраслевая патовая ситуация имеет и другое, более современное описание — «крест Чубайса». Это две скрещивающиеся линии, одна из которых — выбытие мощностей — уходит вниз, другая — рост энергопотребления — уходит вверх.

Точка их пресечения, по прогнозу, приходилась на 2008 год, период, когда реформа закончится и рынок все расставит по своим местам.

Однако этот «крест» пришлось начать нести на экономическую Голгофу на три года раньше обозначенного срока. Жизнь, как это всегда и бывает, оказалась жестче… Экономический рост подталкивает отрасль к реформе, инвестициям, переоборудованию, введению новых мощностей. Но есть и обратная зависимость: если преобразований в отрасли не происходит, она автоматически выстраивает потолки для роста, потому что он весьма энергоемкий. Экономика не может расти, не потребляя столько электроэнергии, сколько ей нужно. И вот третий урок «чагинского синдрома»: деваться все равно некуда, реформу надо заканчивать, тем более что она у нас теперь едва ли не единственная, которую есть шанс закончить.