Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Love story эпохи Путина

21.09.2011, 21:49

Наталья Геворкян о деле Алексея Козлова

Ну конечно, это роман. Он случился у нас на глазах, нормальный такой, жесткий роман эпохи Путина.

Никаких цветов запоздалых в десятые годы ХХI века в России не могло быть. Это мог быть только тюремный роман — с подставами, предательством, верностью, взятками, разводками, унижениями, «Бутыркой», зоной, оттягивающими руки тяжеленными сумками, бездорожьем, нежностью вопреки и разговорами в бараке для свиданий с застывшей ложкой супа в руках, пока не наговорятся.

Роман Козлова и Романовой — это сногсшибательное кино про сегодня. И даже его happy end на фоне четверых закатанных в асфальт гастарбайтеров, случившихся на пути очередного кортежа, символичен. Потому что это роман-время, это «Мужчина и женщина» в российском варианте, где камера фиксирует первый поцелуй на воле в тесном коридоре на фоне надписи «Выход». Это кино про нас и для нас, потому что только нам понятно, какое это счастье — «выход» при стандартном варианте «выхода нет».

Одна победа на всех. Не так мало. Качнувшиеся, как от ветра, портеры судей Егоровой или Данилкина — портреты, символизирующие эпоху, в которую на справедливость есть спущенные сверху или сбоку квоты. Любовь в эпоху всепобеждающего бабла, разрывающая душу десяткам, потом сотням, потом тысячам людей, еще вчера плевавшим на все, а сегодня готовым помогать, соучаствовать, делать. ГУЛАГ, обретший лица, имена, истории, просвеченный блогами, выложенный в онлайн. Уродливый, вневременной, корыстный, паскудный мир контролеров над несвободой. Никакая ненависть не смогла бы так протаранить эту сцементированную систему зла от трона до зоны, как это сделала любовь.

Этот роман — самая большая опасность, на которую напоролись создатели нынешней эпохи. Ему ничего не противопоставишь, он выпадает из привычной системы координат «бабло — сила — интрига».

Love story эпохи Путина — это сжатый кулак, закушенные удила и крепкое слово при необходимости: сила противодействия равна силе давления. Так диктует сценарий, не нами написанный. Это огромная благодаря интернету аудитория людей, сатанеющих вместе с героями романа от всего, через что им приходится пройти, чтобы добиться справедливости. Это публичное воспитание чувств и неравнодушия, которых нынешняя система не терпит. Это охват страны, затаив дыхание следившей, получится у этой вот Оли Романовой отбить мужика или нет. И ставшей сопричастной — кто как мог. Это сотни и тысячи таких же судеб, людей, которые поняли, что можно не бояться, не прогибаться, не сдаваться и, главное, победить. Это естественный и необратимый процесс объединения людей против зла, про которое они так многое поняли, пока писался роман эпохи Путина. Я-то считаю, что Романова с Козловым увеличили протестный электорат процента на два, потому что про политику понимают не все, а про изуродованную жизнь — каждый.

Допишите этот роман, ребята. Он принадлежит эпохе. И пусть горят в аду все и каждый — от заказчиков до исполнителей.