Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Торжество разных скоростей

04.05.2010, 10:10

Предложенная примерно год назад Владиславом Сурковым модель «разноскоростной демократии» постепенно становится не просто изящной придуманной по случаю формулой, но руководством к действию.

В инновационной зоне Сколково предполагается устроить не только льготный налоговый режим, но и некую особую форму местного самоуправления, которую впоследствии можно будет легко и просто пересадить на других российских территориях. Будет ли у тех, кого соберут в Сколково, право избирать мэра и местных депутатов, какими полномочиями те будут обладать – вопрос пока открытый.

Также нельзя исключать и того, что в Сколково решат и вовсе обойтись без местного самоуправления. И если это пойдет на пользу профильной деятельности, то пойдут предложения о его повсеместном упразднении. Ну а что – ведь и так неплохо получается.

Но в любом случае местное самоуправление будет развиваться по всей стране с одной скоростью, а в Сколково с другой.

Другой пример неуклонного развития «разноскоростной демократии» являет нам Северный Кавказ. В середине апреля, в ходе поездки по Карачаево-Черкесии, полпред президента Александр Хлопонин указал на то, что премьер-министром республики должен быть представитель одной из титульных национальностей. То есть на работу брать не по диплому, а по паспорту. Собственно, ничего тут нового нет, схожим образом государственная власть организована и в Республике Дагестан. Другой вопрос, что эта практика пока никоим образом не была закреплена законодательно. Однако после слов полпреда за этим, видимо, дело не станет.

И снова мы видим, что Северный Кавказ движется с одной скоростью, а вся остальная Россия – с другой. Юг опережает север. В Иркутской области еще только начали доказывать местному начальству, что мэром Иркутска очень трудно избрать человека из Братска, а на Северном Кавказе уже и объяснять ничего не надо. Дело за нормативной базой.

Примеров «разных скоростей» у нас сколько угодно.

Губернатор области, в которой живут два миллиона человек, ни в коем случае не равен по своему реальному политическому статусу президенту национальной республики: разные скорости, понимаешь.

Одни главы регионов имеют полное право назначать сенаторов, которые им нужны для работы, а другим лучше бы прислушаться к рекомендациям из Москвы. Впрочем, тут дело спорится – через некоторое время все члены Совета федерации будут подбираться в одном учреждении.

Отставленный глава региона обычно уходит на пенсию или в Совет федерации. Иногда, очень редко, на небольшую должность в федеральном аппарате. А вот в Татарии ввели новую должность специально для Минтимера Шаймиева.

Всенародно избранных мэров небольших городов совершенно спокойно можно заменять назначенными сити-менеджерами, а вот в случае со столицами субъектов федерации скорость совсем другая.

Нынешнее торжество «разноскоростной демократии» является безусловным торжеством двух казалось бы разнонаправленных политических процессов, запущенных соответственно 20 и 10 лет назад.

В августе 1990 года Борис Ельцин произнес свою знаменитую фразу «берите суверенитета сколько хотите». С этих слов, как считается, и началось торжество того, что потом для приличия было названо федеративной политикой 90-х годов.

Если кто скажет, что делалось это по обдуманному плану, – не верьте. Набор суверенитета происходил в соответствии со способностями тех, кто брал. Многое зависело от текущей политической ситуации. Так, например, в 1994–1995 годах хорошей премией для назначенного президентом главы региона было предоставление права провести всенародные выборы губернатора. Известно же: кто голосование назначает, тот его обычно и выигрывает.

Логическим итогом кипения федеративной жизни стало возникшее желание глав крупных регионов самостоятельно решать вопрос о власти в Москве. После того как Кремль объяснил им разницу между желанием быть властью и самой властью, ревизия вольностей была неизбежной.

В мае 2000 года, спустя несколько дней после своей инаугурации, Владимир Путин объявил о начале процесса унификации федерального и регионального законодательства. Термин сепаратизм тогда иначе, чем по отношению к Чечне, не использовался (это сегодня все больше мемуаров о том, что без Путина страна бы развалилась). Однако наступление на федеративные вольности (реформа Совета федерации и т. д.) поначалу многими было воспринято на ура (те же люди через несколько лет страшно возмущались отменой выборов глав регионов).

Если кто скажет, что делалось это по обдуманному плану, – не верьте. Унитаризм внедрялся медленным шагом робким зигзагом. Там, где дело шло споро, вольности отменялись легко, там, где регионалы оказывали сопротивление, Москва брала паузу.

Модель «разноскоростной демократии» на самом деле призвана объединить эти два процесса. С одной стороны, все регионы равны, но некоторые равнее. С другой стороны, именно центр раздает суверенитет, как хозяйка – ломти пирога.

Собственно говоря, в этом и суть «разноскоростной демократии» — делать все, что делали в 90-е, но с разрешения начальства «нулевых».