Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Стратегически-туманный взгляд

09.08.2004, 11:21
Дмитрий Бутрин

Указ президента №1009 разъясняет взгляд государства на то, чем ему следует и не следует заниматься в экономике.

Новая волна массовой приватизации не за горами. На прошлой неделе президент России Владимир Путин подписал указ «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» №1009, определяющий список предприятий и пакетов акций АО, находящихся в госсобственности, и в отношении которых должен применяться специальный порядок приватизации.

Само по себе значение указа президента довольно велико. Пресс-служба президента опубликовала вместе с указом справку Минэкономразвития, вкратце описывающую состояние дел с госсобственностью в России. Согласно справке, на 1 июня 2004 года в России существует порядка 12 тыс. предприятий, которыми российское государство либо владело полностью, без партнеров (это — 9222 ФГУПов), либо крупным пакетом акций (3905 АО, причем в 1955 АО пакет государства является блокирующим). По умолчанию, все государственные ФГУПы и значительная часть госпакетов АО приватизации не подлежали.

Вопрос о том, чем российскому государству необходимо из списка госимущества владеть на постоянной основе, а с чем, в принципе, можно было бы и расстаться, дискутировался российским правительством с 1997 года — с момента завершения массовой приватизации. В 2002 году Герман Греф, глава Минэкономразвития, заявил о предстоящем расставании государства с остатками неприватизированного имущества, которое не требуется сохранять в госсобственности.

Нынешний указ Владимира Путина — начало реализации этого плана, который просто был отложен на предвыборный период.

Указ заново устанавливает список ФГУПов и пакетов АО, который государство закрепляет в своей собственности именем президента. Теоретически, любой из 518 ФГУПов и любой из пакетов акций 546 АО их этого списка может быть выставлен на продажу, но только особым решением президента. Остальные же 8,5 тыс. ФГУПов (их Минэкономразвития предполагает преобразовывать в АО со 100%-м госучастием) и пакеты в 3,5 тысячах АО могут быть проданы правительством в любой момент.

Разумеется, на их приватизацию также есть определенные ограничения — в период с 1992 по 1999 год государство издало более 50 законодательных актов, ограничивающих продажу этих активов. Это и закон «О гидрометеорологической службе», и законы, ограничивающие приватизацию объектов атомной энергетики, и указ президента 1996 года, запрещающий, непонятно, правда, с какой целью, но зато жестко, приватизацию сельскохозяйственных предприятий Минобороны России. Однако новую, на этот раз последнюю, волну приватизации эти документы остановить не смогут: то, что Владимир Путин подписал указ №1009, означает, что большая часть нынешних ФГУПов и АО под госконтролем будет продана в течение его второго президентского срока.

Та же тысяча с малым предприятий, внесенных в список «стратегических», скорее всего, продаваться до 2008 года не будет.

И этот список крайне любопытен: по сути, в нем исчерпывающе изложен взгляд государства на то, чем ему надлежит заниматься в экономике, будучи собственником активов.

Разумеется, «взгляд государства» — всего лишь метафора. Уже при первом взгляде на список понятно, что на нем отразились и взгляды офицеров Генштаба на то, что им нужно иметь в управлении для обеспечения обороноспособности России, и воззрения чиновников, беспокоящихся о сохранении под контролем наиболее интересных им «кормушек», и интересы не слишком влиятельных, но достаточно скандальных реликтовых «красных директоров», конфликтовать с которыми составителям списка из ведомства Германа Грефа просто было не с руки.

Однако совокупность этих точек зрения и есть «взгляд государства» на необходимую ему госсобственность.

Поэтому, анализируя список, в принципе, можно понять, какими будут экономические приоритеты российского государства в 2004–2008 году, какие отрасли экономики оно считает для себя важными в такой степени, что отдать их в управление частному бизнесу просто не представляет возможным.

Наиболее крупные представители списка понятны. Это «Газпром», «Роснефть», «Транснефть», АЛРОСА, смоленский завод по огранке бриллиантов, ПО «Кристалл», АО «Российские железные дороги», «Первый канал», ВГТРК. Наличие в том же списке Научно-производственного объединения «Винт», НПО «Альтернативная энергетика» из подмосковных Электроуглей, предприятия по строительству протонных ускорителей «Протонтоннельстрой» из Протвино и московского «Института электронных управляющих машин» — вполне понятная и объяснимая слабость государства.

В самом деле, как можно приватизировать разработчиков электронных управляющих машин, этой извечной мечты всех творцов утопий?

Ванинский порт, Канал имени Москвы, «Мосфильм», управление по обслуживанию дипкорпусом можно оставить в списке из уважения к истории, а Производственное предприятие «Равенство» и тамбовский завод «Революционный труд» — за одно название.

Но чего ради государству НИИ бумаги и 49% акций Байкальского ЦБК, раз вся целлюлозно-бумажная отрасль в России давно приватизирована? Зачем ему ВНИИ организации, управления и экономики нефтегазовой промышленности, если в стране давно уже построена отлаженная система самоорганизации, самостоятельного управления и частной экономики нефтегазовой промышленности? Чем прославился научно-исследовательский центр «Планирование. Экономика. Управление», если государству так необходимо им владеть?

Лоскутности и хаотичности списка «стратегических» предприятий, описывающего интересы государства в области промышленных активов, можно дать два объяснения.

Первое — все эти предприятия так или иначе имеют отношения к оборонному комплексу, но нам об этом знать не положено. Второе — российское государство имеет весьма туманное представление о том, что ему необходимо из собственности для обеспечения своих функций, поэтому список составлялся по принципу «стратегически важен тот, кто умеет это доказать Минэкономразвития любым способом». Второе объяснение, вероятно, более близкое к реальности, вряд ли радостно для рядовых граждан России. Ведь если этот мотив был доминирующим при составлении списка, то Бог бы с теми предприятиями, что попали туда случайно. Но кто поручится за то, что при такой технологии изготовления в него попали именно те предприятия, которые действительно могут быть необходимы для защиты интересов граждан РФ?

Разумеется, при здравом размышлении, становится ясно, что ничего страшного не произошло. В конце концов, не юридически, но де-факто и подавляющее большинство «стратегических» предприятий, и почти все «нестратегические» уже давно приватизированы на уровне бизнеса их руководством и заинтересованными лицами, и трагедий в этой связи до сих пор не наблюдалось. Единственный обнаруженный участник «стратегического списка», необходимость владения которым именно государством оспорить невозможно, — ФГУП «Институт стратегической стабильности», но вряд ли кто-либо из представителей частного бизнеса захотел бы его купить. Однако, если целью работы Минэкономразвития были не «сохранение стратегического ядра экономики под госконтролем», а бюрократические игры, не разумнее ли было вообще не составлять никаких списков?

Автор — обозреватель ИД «Коммерсантъ»; специально для «Газета.ru-Комментарии»