Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Кондуктор не спешит

20.08.2012, 10:29

Георгий Бовт о том, что нет двух Россий — есть огромная инертная страна

В канун очередной годовщины путча социологи в очередной раз констатировали: большая (ударение в этом слове каждый пусть для себя проставит сам) часть населения не приняла итоги августа 1991 года и поныне. По данным Левада-центра, из года в год – c 1994-го по нынешний – неизменно низким остается число тех, кто считает, что 21 год назад победила демократическая революция, покончившая с властью КПСС. Таких от 7 до 10%. Чуть больше – до 13–15% — число тех, кто традиционно принадлежит к самой чудной, на мой взгляд, категории опрашиваемых, – они «затруднились ответить». С 27 до 41% выросло число считающих те события трагическим поворотом, «имевшим гибельные последствия для страны». В основном за счет тех, кто полагал, что все это была лишь схватка разных политических группировок. Больше половины при этом (56%) традиционно «против всех»: мол, не правы были тогда и Ельцин, и его оппоненты. Десять лет назад лишь треть (точнее, 30%) считала, что страна идет после 1991 года в правильном направлении, сегодня таких еще меньше – 26%. 46–47% и тогда, и теперь говорят, что в неправильном; 26–28% вообще ничего не понимают, «затруднившись ответить». И это после всех заклинаний про проклятые 90-е и про вставание с колен все последние десять лет. Заклинания заклинаниями, а общественное сознание словно застыло на месте. Частично — в непоколебимой уверенности в правильности раз и навсегда обретенного мнения, частично – в недоумении, озираясь на исторической развилке, где люди оказались не по своей воле, не в результате собственной осознанной борьбы, а в силу некоего исторического недоразумения. И, как они сами себя теперь оправдывают, – по чьей-то злой, чуждой и могучей воле. Мол, не могло же это с нами приключиться иначе, как по Кощееву наущению. А Кощей у нас, как известно, давно поселился в г. Вашингтоне, округ Колумбия.

Российское общество, что бы с ним ни делали все последние два десятилетия, было и остается во многом обществом патерналистским и с доминирующей левой идеологией. Порой кажется, что в силу неуклонной деградации системы образования и вообще всякого просветительства, тотального упадка знаний все больше сегментов этого общества погружаются в воинствующее невежество, а то и средневековое мракобесие.

Столичной образованной и либерально настроенной публике не стоит преувеличивать значение в воздействии на это общество ее собственных интернет-постов и «перепостов», как и написанных блестящим языком гневных филиппик против «кровавого режима». Большая (вот тут ударение точно на первом слоге) часть страны их не читает или не приемлет. И вовсе не только потому, что она, бедная-несчастная, не имеет доступа к «прогрессивному» Facebook, вообще интернету, а получает информацию лишь из программы «Время», передач Андрея Малахова или Аркадия Мамонтова, из слезливых телесериалов и предсказаний знахарей и ворожей, прикидывающихся «лидерами общественного мнения». А и потому, что она – просто такая есть. По образу жизни, в иных местах не меняющемуся десятилетиями, вне зависимости от того, кто временно сидит у власти в Кремле. По сути и по экономическому укладу тоже, который во многих местах, как ни назови собственность – частной, колхозной или государственной, все остается недалеко ушедшим от описанного еще Марксом азиатского способа производства. Где местный сатрап – он тебе и все ветви власти вместе взятые (которые у нас, кажется, никогда не разлепятся), и верховный распорядитель всем и вся, кроме разве что вечно жалкого и убогого, как у кочевников-временщиков, домашнего скарба своих поданных. Которые, в свою очередь, словно навечно застыли на переходе от привычного патриархального рабства к порочно-желанной, смутно угадываемой, но все никак не достижимой анархии. Которая не есть свобода, а есть — воля. Застыли как бы в вечном историческом недоумении, словно их Моисей, выманив из обжитой и худо-бедно обустроенной и привычной тюремной клетки посулами далекого сказочного счастья-халявы, обернулся внезапно Сусаниным, да и бессердечно кинул в последний момент. Мол, дальше вы уж как-нибудь сами. Но как, как сами, что ж ты нас, подлец, не предупредил раньше-то?!

Или вот сколько было источено публицистических перьев на критике последней серии законов от ЕР в духе политики закручивания гаек. О митингах, о клевете, иностранных агентах и пр. А народу-то – по большей части нравится.

Возвращение в УК статьи «Клевета» поддерживают 58% против 20% (все данные – Левада-центра), ужесточение регулирования интернета – 62% против 16%, обязанность НКО регистрироваться как «агенты» — 45% против 18%. При том, что примерно треть, как обычно, вообще не понимают, о чем, собственно, идет речь. Да и не собираются утруждать себя пониманием.

Наконец, Pussy Riot. Это чтобы те, кто из уличной оппозиции, окончательно поняли, на каком они свете. Самая большая часть населения – почти половина – считает суд над ними справедливым. Никакой новой дискредитации правосудия подавляющая часть общества тут не увидела. Эка невидаль! Суд в России — он такой, какой есть. Неизбывный. Басманный, шемякин и т. д. Так было и так будет. «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» — этот вековечный покорный, безвольный вздох, словно свинцовые тучи, висит над нашими бескрайними просторами, где в деревне Гадюкино – всегда дожди. И эхом Москвы (настоящим, а не высочайше дозволенным отдельным юродивым кричать на Лобном месте на потеху государя) разносится над «лесами, полями и реками, где так вольно дышит человек» (мне в этой замечательной песне Дунаевского видится лишь его тонкий еврейский юмор, не более того), — «не зарекайся, не зарекайся, не зарекайся…».

«Смирись, гордый человек», — советовал переживший гражданскую казнь Федор Михайлович. «Все разумное – действительно и все действительное – разумно», — принял «политический постриг», вычитав мудрость у Канта, под конец жизни чахоточный, а некогда неистовый Виссарион Белинский. «Не зарекайся, не зарекайся, не зарекайся», — отвечают им эхом народные просторы…

Лишь менее 20% усматривают в деле политический заказ, лишь 8% — заказ лично Путина. Точка зрения насчет «возмущенной православной общественности» является в обществе явно доминирующей. И не только потому, что так «говорят в программе «Время». А и потому, что любое молитвенное стояние, явление мощей, пояса Богородицы, крестные ходы и прочая, прочая, прочая собирают в десятки и даже сотни раз больше людей, чем акции в поддержку прав и свобод. Вглядитесь в эти лица. Это то самое моральное большинство, на которое опирается и от имени которого почти безбоязненно (почти!) резвится власть.

Тонны бумаги и гигабайты информационных сайтов уже истрачены на живописание «двух Россий». Одной – образованной, живущей в сети, жаждущей прогресса, свобод, построения Европы на одной седьмой (уже не шестой, слава богу) части суши. И другой – аудитории телевидения, привычной и взывающей к твердой государственной руке, к предсказуемости за счет предприимчивости. Которая – зачем она нам…

Нет никаких двух Россий. Есть одна. Огромная страна, где перемены измеряются не годами – десятилетиями. Где пределы терпения и инерции – неведомы многим другим народам. Где предел мечтаний о счастье – это чтоб не было войны.

Где мерилом работы считается усталость, а не заработанный, накапливаемый копеечка к копеечке, от поколения к поколению достаток, — все эти вещи, называемые чуждым нам словом «инвестиции». Какие инвестиции, если завтра набеги кочевников, экспроприаторов-коллективизаторов или чиновников могут все забрать? Это не дурной инвестиционный климат, не упрощайте. Это уже давно в генах.

То, что с преувеличенной претензией называют «другой Россией», есть лишь тонкая прослойка, не более 10% населения. Они же – максимально возможный, да и то, если договориться с коллективным Чуровым, электоральный результат любой либеральной партии, не замаскированной под красных партизан-популистов, якобы борющихся с оккупационным режимом. Эти 10% соскрести с тела большой страны – что раз плюнуть. Уж сколько раз соскребали, особенно за прошедший ХХ век. А народ, он соскрести еще и поможет. Даже если потом сдуру и взбунтуется – а бунт ведь не революция, то все равно поможет. Только ему пока Путин не велит.

Пока не велит.

А что же наш Моисей Сусанин? Вернется ли он? Обернется ли он Пиночетом, Гитлером, новым Лениным-Сталиным али «меченым» Горбачевым-Ельциным? Сбросят ли его на парашюте тайным агентом Госдепа или привезут в опломбированном вагоне из Европы? Бог весть. Ожидайте пока. Ответ грянет непременно. И, как всегда, внезапно. Может, через год, может, через десять лет, может, через сто. Этот поезд, тронувшись в 1917-м, проехал станцию «1991 год» практически без остановки. И куда он мучительно медленно мчится со спящими и не ведающими по большей части ни о чем пассажирами, не знает наверняка даже его очередной сменный машинист. Хотя делает вид, что знает.