Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Цивилизация ненужных регламентов

29.08.2011, 10:06

Георгий Бовт о философском смысле правил пользования метро

Любой археолог или историк, по крупицам собирающий документальные следы сгинувших цивилизаций, скажет вам, что можно составить довольно полное представление об общественных отношениях, нравах и обычаях ушедших культур на основе порой совершенно второстепенных документальных свидетельств. Вот представим себе на минуточку, что от нас тоже осталось немного. С десяток гранитных памятников, окаменевший мусор, ну и, к примеру, правила пользования метрополитеном. Ну, скажем, московским.

Я, честно говоря, ни в одном городе мира, где я был и ездил на тамошнем метро, не видел вывешенных в каждом вагоне подробно расписанных правил пользования этим видом транспорта. Ну, метро и метро, в общем, понятно, что к чему и как надо себя вести. Но наша цивилизация не верит в здравый смысл, она стремится все расписать подробно. Неугомонная жажда нашей начальственной касты к написанию всевозможных правил, надо полагать, еще станет предметом вдумчивого изучения будущих историков. Время разгадать эту загадку еще не настало.

И потому начальство не преминет напомнить вам (письменно), что метрополитен — это не только один из видов городского пассажирского транспорта, но и предприятие, связанное с повышенной опасностью. Можно ли встретить такое предупреждение в вагоне парижского или нью-йоркского метро, или хотя бы худосочного римского? Да ни за что. Наш же человек, верит начальство, должен быть слегка напуган. Опасность – повышенная. Везде.

Наш человек, полагает начальство, совершенно лишен всякого алгоритма поведения, а потому ему надо указать, что как лицо, находящееся на территории метрополитена, он должен быть «взаимно вежливым, уступать места в вагонах поездов инвалидам, пожилым людям, пассажирам с детьми и женщинам, соблюдать чистоту и общественный порядок, бережно относиться к сооружениям и оборудованию метрополитена». Еще бы, ведь без этого письменного напоминания наш человек ни за что не станет быть взаимно вежливым и что-то там уступать. Самое смешное, что начальство делает вид, что верит (на самом деле – ни на секунду), что если предписать: «Лицо, ну-ка будь взаимно вежливым», — то оно непременно будет. Это вошедшее в обиход всеобщее лукавство заставит, конечно, будущих историков поломать голову над природой нашего общества. Вряд ли им сразу удастся понять, что в этом обществе никакие письменные правила ровным счетом ничего не значат, а часто вообще есть пустой перевод бумаги и не более того. Зачем же тогда их писать, воскликнет заклинивший ум будущего исследователя?! Ан нет ответа. Мучайтесь.

Кроме информации о нормах провоза багажа и времени работы метро, кажется, в длинных правилах нет вообще никакой полезной информации. Зато авторы чудного текста сочли необходимым перечислить все, что, с одной стороны, уже и так регулируется другими законами, с другой, кое-как охвачено тем, что называется здравый смысл. Последнему, впрочем, на территории нашей страны, судя по всему, в действии отказано. Например, нельзя пользоваться чужими проездными (льготными) документами. Ну, в общем, нигде, ни в одной стране мира нельзя, но об этом как-то не принято писать на стенах вагонов. Нигде не считают нужным занудно предписывать, что нужно стоять лицом по движению эскалатора и не прислоняться к неподвижным его частям. То есть считается, что если такое не предписать, то будут непременно прислоняться. В уме будущего исследователя тотчас, наверное, всплывет образ зомбированного олигофрена с чипом в голове, с полностью пораженной волей к каким-либо самостоятельным действиям, каждый шаг которого контролируется сторонними командами.

Любопытно, что в Казани татары чуть более высокого мнения о своих пассажирах: там, согласно их правилам, надо следить, чтобы к неподвижным частям не прислонялись лишь малые дети. Взрослым тут дана некая гибкость в поведении. Но стоять все должны все равно только лицом вперед. Зато авторы казанских правил сочли нужным поучать пассажиров, что им следует «готовиться к выходу заранее, не задерживать поезд на остановочных пунктах, соблюдать очередность при входе и выходе», также они указали, что «стоящим в вагоне пассажирам во избежание травмирования во время движения следует держаться за поручни».

То есть все это не считается само собой разумеющимся! И это способно вселить настоящую тревогу за судьбу такой цивилизации: будущие историки будут опять-таки ломать голову, как же такая цивилизация при такой неочевидности такого огромного количества самых простейших вещей вообще сумела существовать?

Нельзя заходить за ограничительную линию на платформе. А то ведь наш человек не понимает, зачем ограничительная линия. Он также не подозревает, что при остановке вагона при нахождении внутри надо дать возможность выйти другими пассажирам. Он ни за что также не сообщит работникам станции или по связи с машинистом о падении тела на рельсы или о задымлении, если это ему не прописать в правилах. Он, конечно же, будет курить и распивать спиртные напитки и употреблять психотропные вещества и вообще будет ездить пьяным. Начальство ему написало, что это – нииизя. Но он все равно будет.

Он также будет передвигаться по территории станций и по подуличным переходам метрополитена на мотоциклах, велосипедах, самокатах, роликовых коньках и иных транспортных и спортивных средствах, кроме инвалидных колясок (в Питере особо оговорены доски). Иные лица будут норовить «проходить и находиться на станции без обуви». Они будут «спускаться на пути движения поездов», а также «подкладывать на пути метрополитена посторонние предметы». Или позволять себе более невинные шалости типа открывания дверей вагонов во время движения, а также препятствования их открытию и закрытию на остановках. Но мудрое начальство предусмотрело эти шаловливые наклонности и поставило их вне правил.

Начальство также сочло нужным подробно предусмотреть ситуацию с мороженым в открытой таре и всем, что может испачкать пассажиров. Как уяснит себе будущий исследователь таких порядков, начальство ну ровным счетом ничего не хотело пускать на самотек, ни малейшую деталь в межчеловеческих отношениях, оно всякий раз стремилось выступать в роли арбитра, не веря, что рядовые члены общества как-нибудь сами могли бы разобраться между собой и относительно мороженого или относительно «использования средств звукоусиления, кроме слуховых аппаратов». И уж если не удалось бы разобраться, то вызвали бы полицию.

Нет, начальство верит, что оно и только оно способно прописать все мельчайшие детали и подробности жизни. Более того – якобы верит оно и в то, что все эти предписания будут исполнены. Какая-то прямо-таки немецкая страсть к регламентам сплелась в итоге с абсолютным неисполнением этих регламентов, вздорная суть которых понятна и тем, кто их пишет, и тем, кто их даже не читает. Может, потому, что регламенты не немецкие, а недоделанные какие-то. Эх, недоучился, видать, царь Петр в свое время в Европах.

Почему-то только в московских правилах (в отличие от правил питерского и казанского метро) я нашел специальное упоминание запрета находиться в метро в «зловонной одежде». Хорошего же мнения авторы о москвичах!

Питерцы, в свою очередь, озаботились детально тактико-техническими свойствами хозяйственных сумок-тележек. Видимо, имея в голове образ бабушки-блокадницы, способной внести сумятицу в слаженную работу транспортного средства повышенной опасности. В Питере надлежит использовать только такие сумки-тележки, у которых ширина обода колеса не менее 22 мм; опорный штырь (при его наличии) должен оканчиваться шаром диаметром не менее 20 мм; а если в конструкции сумки-тележки используется опорная скоба, то она должна быть оснащена как минимум двумя шаровыми упорами или цилиндром на всю длину скобы с наружным диаметром не менее 20 мм. О как! Бабка, бди, какая у тебя там скоба со штырем, а то пошкандыбаешь пешком!

В сущности, правила пользования метрополитеном во многом отражают вообще всю философию отношения начальства и обывателя (то есть лиц, находящихся там-то и там-то). Это несколько напоминает отношения инопланетян и аборигенов либо некоей «высшей расы» с полудурочными недоумками. В сущности, именно таким языком и в такой манере пишутся все прочие правила в государстве, все прочие законы. Не так давно я, к примеру, читал выдержанный в таком же духе проект новых образовательных стандартов для средней школы.

Вчитываясь в такие, с позволения сказать, документы, трудно отделаться от ощущения маразма – мол, на кого же это все рассчитано? Какова была мотивация людей, писавших все это, что у них в голове, как там на самом деле устроен мозг? Неужели они тоже хотели как лучше, и это есть воплощение их понимания надлежащего порядка?

В заключение – одна короткая бизнес-история. В одной крупной американской авиакомпании как-то решили чуток сэкономить. Кто-то предложил в салаты на борту класть на одну оливку меньше, чем раньше. Всего лишь. Экономия получилась около 20 миллионов долларов. Вопрос в задачнике: сколько выйдет экономия от того, что у нас перестанут повсеместно множить и вывешивать никчемные «правила поведения» и прочие бредовые, никем не читаемые и не соблюдаемые предписания?

Впрочем, это не наш стиль – экономить на ерунде. Как не наш стиль позволить наконец восторжествовать обыкновенному здравому смыслу.