Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Уже не интересно

23.05.2011, 10:23

Георгий Бовт о никчемности деклараций о доходах чиновников

Очередной опрос общественного мнения принес очередное доказательство нашей не подлежащей никакому стороннему пониманию и осмыслению самобытности. Оказывается, сообщает ВЦИОМ, россияне стали значительно меньше интересоваться декларациями чиновников. То есть почти перестали этим интересоваться. Произошло это всего два года спустя после принятия соответствующего закона, про который его инициаторы говорили, что подобными вот «медленно-поступательными», нереволюционными мерами тонкой настройки нам удастся постепенно модернизировать систему, воздержавшись от встрясок и потрясений.

Не работает. Медленно, без потрясений, паллиативно, постепенно не работает ничего.

В частности, не работает, как было задумано, этот самый как бы общественный как бы контроль за доходами чиновников. Если в 2009 году каждый третий россиянин хорошо знал о такой чиновничьей декларации и даже лично читал ее (33%), то сегодня этим интересуются всего 15% респондентов. При этом значительно возросло число россиян, которые вообще не знают о декларировании доходов чиновниками (с 23% до 41%) и знать, видимо, даже не хотят. О причинах такого пофигизма сами респонденты говорят разное – и про недоверие к представленной информации, и про «отсутствие интереса к чужим доходам» (таких 33% — боже, какая трогательная русская щепетильность), и даже про «сложный для восприятия формат». Мол, очень «много букв».

На самом деле глубинная причина проще, и она одна. К этому недавно введенному виду политических упражнений быстро стали относиться как к очередной профанации. И, соответственно, перестали верить в то, что это хоть как-то сработает, стало быть, что это имеет хоть какой-то смысл. Что толку пялиться в «сложный формат восприятия» и раздражаться очевидным несовпадениям между представленными цифрами и образом жизни «отчитывающегося» чиновничества как класса (причем можно даже не особенно заморачиваться по поводу жен, которые – вот же удивительно! — в десятки раз богаче своих государственных мужей), если никто, никогда и нигде не слышал ни о каких санкциях против явно живущих не по официальным средствам чиновников. И, главное, ведущих себя как небожители с голубой кровью.

Кажется, по следам позапрошлогодней кампании отчетности президент уволил какого-то замначальника какого-то управления. Все. И вот что мы имеем сегодня: почти полное отсутствие внятного реагирования на то, что происходит на уровне прокурорско-следственных разборок в Подмосковье, в процессе которых вскрываются факты (вернее их было бы назвать секретами Полишинеля) вопиющей обыденной коррупции всего и вся. Это было бы немыслимым в любой другой стране мира, но только не в сегодняшней нашей стране. Обыватель смотрит и видит: этим можно все! Все остальное, включая фиговые листки всяких там деклараций доходов, камеры наблюдения в кабинетах судей и в судах, обязательное заполнение представителями власти строчек в «Твиттере», — это полная никчемность.

Реакцией на все остальные поначалу удивлявшие общество несуразности в материальном (реальном, а не по декларациям) состоянии высших и прочих чиновников до сих пор также было высочайшее бездействие. Бездействие ведь не тождественно постепенности и осторожности преобразований, не так ли?

Извините, но нас об этом не предупреждали.

Профанация сама по себе перестала быть возмутителем спокойствия. Она часть общих, как бы признанных всеми правил игры. Профанация – это норма. Все исходят из того, что это все «так принято, и ничего изменить нельзя». Чиновникам «принято» быть официально скромными в доходах, но при этом «принято» понимать, что им позволено воровать, брать взятки и откаты, использовать свое положение для продвижения нужных людей или родственников, чтобы те тоже, в свою очередь, брали, воровали и делились.

В принципе, от первого этапа профанации — с декларациями о доходах чиновников — уже можно вполне переходить ко второму, к профанации с декларациями об их расходах. Это тоже будет для системы уже совершенно «не больно». Во-первых, никто уже не будет обращать на это внимания, ибо общественное мнение (которое, кажется, свелось нынче к блогосфере, социальным сетям и «Ютьюбу») живо и одномоментно реагирует лишь на отдельные казусы и инциденты (например, с мигалками), но не способно к системным, организованным действиям, к постоянному, планомерному и осмысленному давлению на систему. Во-вторых, что еще важнее, российская государственно-олигархическая экономика сейчас отстроена таким образом, что никакие существенные траты чиновников попросту не будут видны никому, кроме операторов оффшорных счетов. Причем сами счета зарегистрированы на третьих, четвертых и пятых лиц. Говорят, теперь даже яхты, по факту принадлежащие высокопоставленным чинам, «принято» записывать не на престарелую тещу, а на ответственного олигарха. Ну или там на какую-нибудь фирму, зарегистрированную в одном из райских уголков. Или вообще где угодно.

Там, в этой среде, работает и своя система сдержек и противовесов. Не та, которую придумали столпы Просвещения или отцы-основатели США, согласно которой судебная, исполнительная и законодательная власти уравновешивают и взаимно контролируют друг друга. А система сдержек и противовесов, построенная на взаимно собираемом и накапливаемом компромате, на «цепных» силовых структурах. На угрозе отъема бизнеса и на искусственно создаваемых в обмен на определенные услуги преференциях в ведении бизнеса. На вечно борющихся, словно нанайские мальчики (по мелочам, в сущности, по сравнению со своими стратегическими задачами), прокуратуре и Следственном комитете. По сравнению с этой внутренне отстроенной системой негласных договоренностей, могущественных и по-своему эффективно работающих коррупционных отношений по освоению финансовых и природных ресурсов, по сравнению с этой настоящей, хорошо отстроенной вертикалью власти любые робкие попытки что-то там чуть-чуть поменять, чуть-чуть подправить, постепенно отрегулировать-модернизировать – на самом деле попросту наивны. Настолько, что это уже становится не интересным никому, кроме фиксирующих расползающуюся по стране парализующую апатию социологов.