Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Конец света как способ изменить мир

09.09.2002, 14:04

В эти дни те, кто еще окончательно не разучился читать и не утратил интерес к происходящему за пределами его мирка-огорода, десятки раз прочтет (или услышит по телевизору) на разные лады заклинаемое: мир уже изменился, мир уже изменился, мир уже окончательно изменился. В том смысле, что мир изменился после 11 сентября 2001 года. Вот-вот будет годовщина. Будут много-много раз показывать, как «Боинги» врезаются в небоскребы. Как каменеют, глядя на это, люди. Как пляшут от радости палестинские и другие арабские дети на улицах.

Америка сегодня стоит на ушах в порыве сверхсамобезопасности. Она боится и понимает, что не может позволить себе даже сделать вид, что она не побеждает в этой самой непонятной из всех человеческих войн — войне с терроризмом. Непонятной, потому что это ведь, как оказалось, не война Америки против некоего бородатого врага в чалме. А это война человечества против самого себя. Против себя, которое не хочет и не будет меняться.

Европа делает вид, что она не Америка и ее это не касается, либо же касается как-то не так, как Америку. Потому что Европа другая. Она – до приторности политкорректная, она до той же приторности терпима ко всем национальностям, даже к тем, кто не приемлет ее культуры, традиций и образа жизни. Не приемлет воинственно, но при этом охотно кушает европейский wellfare.

Еще будут много говорить и писать про Ирак: мол, вдарит Америка или не вдарит. Хотя, собственно, уже почти ясно — будут бить. Потому что если не бить, то получается, что исламские террористы и их сегодняшний идол Саддам Хусейн — победители Америки. А если ударить и даже стереть Ирак с лица земли вместе с Саддамом Хусейном, тогда станет Америка победителем? Именно – станет, а не объявит себя таковым. Разве можно тогда будет сказать, что причины, породившие 11 сентября 2001 года, искоренены раз и навсегда и что подобное больше никогда и нигде не повторится? А если так сказать нельзя, то где же тот предел, за которым начинается тот самый новый мир, где люди ведут себя по отношению к другим людям совсем не так, как они вели себя до 11 сентября 2001 года?

Никто этого не знает. Поэтому не верьте заклинаниям. Мир не изменился 11 сентября 2001 года. Одни могут считать — пока. Другие — уже. Третьи — что дело это вообще безнадежное: ждать от мира людей перемен.

Что-то, конечно, мелкое произошло. Где-то в глубине западных душ поселилась, например, мысль о том, что русские — все-таки, наверное, не самые «плохие парни» во вселенной. Просто потому, что есть и похуже. Но рядом при этом не поселилась мысль о том, что они такие же, как аборигены Запада. Да и, признаемся, как она могла там поселиться. Да никак. И не было у нее для «вселения» никаких оснований.

Америку в мире не стали, между прочим, любить больше те, кто ее не любил. Или меньше ненавидеть те, кто ее ненавидел. Европа не стала, на всякий случай, пересматривать свою политкорректность. Не стала во имя, как ей кажется, собственного спокойствия. Но при этом отчего-то посокрушалась «неожиданному» всплеску шовинизма. Оказывается, в чинной Европе тоже не любят приезжих. Только – тихо, никому там об этом не говорите. Будут морщить носики.

Еще Запад чуть-чуть помешался на безопасности. Внешней. Чтобы проверять авиапассажиров, документы, визы и пр. Но не внутренней. Чтобы повлиять на образ мыслей и поведения тех, у кого в головах сидит и гуляет терроризм.

Больше ничего не произошло. Блицкриг в Афганистане не в счет. Потому как войной – эдакой банальностью — в истории человечества удивить кого-либо сложно. Война осталась войной. Политика осталась политикой — столь же циничной и лживой, построенной на «мы» против «они». Та же игра с нулевой суммой, только чуть посложнее. Но в итоге – тот же ноль.

Границы остались границами. Даже не в смысле государственных — они и не могли не стать выше и непреодолимее. А в смысле границ, до которых люди готовы идти навстречу друг другу. И они тоже не стали более «прозрачными». Робкие попытки попытаться понять, почему одни нации столь сильно ненавидят другие нации, были довольно быстро прекращены, потому как дальнейшее продвижение по этому пути неприятного познания неизбежно должно было толкнуть к слишком многим переменам в привычном и комфортном образе жизни, образе мыслей, образе поведения и общения (всякого, не только альтруистического и потому необременительного во время случайных встреч в процессе таких же необременительных заморских путешествий, когда обычно и происходит бытовое общение с аборигенами). А кому же хочется напрягающих с собою перемен.

Самое главное: то, что происходило с миром после 11 сентября, этот мир продолжает описывать и осмысливать тем же самым языком и с помощью тех же самых понятий и представлений, которые сформировались у него задолго до 11 сентября. Соответственно, не появилось и лидеров — нигде не появилось — которые заговорили бы этим самым несуществующим новым языком с людьми совершенно по-новому.

Вот, к примеру, в ЮАР прошел недавно саммит по так называемому устойчивому развитию. Казалось бы, сколь благоприятный предлог для того, чтобы заняться качественно новой, непривычной повесткой дня. Договориться не о военных союзах и сногсшибательных, сверхприбыльных сделках, а о вещах куда более гуманных и простых.

Дней десять национальные вожди или их заместители со всего света говорили «в пользу бедных». Как бы так сделать, чтобы бедных стало меньше, а природные ресурсы не уменьшались с такой пугающей быстротой. Поговорили изрядно. И с трудом выработали несколько никого ни к чему не обязывающих благостных призывов. Давайте, мол, сделаем так, чтобы бедных, живущих без канализации, стало к 2015 году в два раза меньше, чем теперь (не в смысле, чтобы они все передохли от антисанитарии, а чтоб каждому второму — хотя бы по сортиру). И чтобы численность видов животных, которым угрожает гибель, к 2010 году «стала значительно меньше». И чтобы аж к 2020 году воздействие вредных химических препаратов на окружающую среду «было бы минимизировано».

И по всему было видно, что все эти темы остаются для вождей человечества маргинальными. Не будоражат они их разум, не бередят души, не рождают новых слов межплеменного общения. Война и ненависть, зависть и нажива остаются для людей занятиями более возбуждающими, чем строительство канализации, тем более не своей. Война с терроризмом — более пафосной и эффектной, чем сохранение каких-то исчезающих зверушек или борьба за чистоту воздуха (причем этот пофигизм сохраняется даже в условиях жесточайшего смога – см. стоическое наплевательство москвичей и их управителей в эти дни, ведь ни один не встал в ряды «Гринписа», да и сам «Гринпис» помалкивает в марлевую тряпочку). Идентификация по цвету кожи — более сущностной, чем понимание нутра этого «цветного» индивида.

Рецепт, увы, напрашивается печальный: мир не изменится до тех пор, пока не станет полностью унитарным. Вопрос, кто будет диктовать эти единые для всех правила. Кто будет одновременно истцом, судьей, адвокатом, обвинителем и судебным исполнителем в одном лице?

Это будет уже, конечно же, совсем другой кошмар. И в любом случае это и будет конец ЭТОГО света.