Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Кризис авторитаризма в России

12.04.2004, 11:59

Что общего между простым сидельцем СИЗО «Матросская тишина» Михаилом Ходорковским и новым губернатором Алтайского края — простым артистом-юмористом — Михаилом Евдокимовым? Только то, что второй творчески развил и дополнил первого.

Первый написал «Кризис либерализма в России». Второй — на полном серьезе — выиграл выборы фактически под лозунгом «Кризис авторитаризма в России». Причем выиграл, не отрицая истинности тюремных умозаключений своего тезки. Таким образом, в незримом бою между русским либерализмом (обанкротившимся в пух и прах, в чем с МБХ спорить бессмысленно) и русским же авторитаризмом побеждает грубая и недалекая обывательская шутка насчет той самой «пьяной морды», в сценическом изображении которой преуспел комик-губернатор, мастер разговорного жанра. С его победой, кажется, вскрылись — хотя бы отчасти — причины сокрушительной победы еще в 2000 году, при сохранении воистину бешеной народной популярности и поныне, вполне серьезного мужчины Путина Владимира Владимировича. Вот ведь он когда сказал «будем мочить в сортире», чем моментально и надолго завоевал всенародную любовь, — все думали, что в той любви проявилась неизбывная русская тяга к твердой руке. А теперь выясняется, что — дудки. Ничего подобного! Народ просто оценил грубую мужскую (мужланистую даже) шутку как таковую. А никакой твердой руки вовсе в виду не имел. Народ вообще НИЧЕГО не имел в виду и с тех пор последовательно и твердо именно то же самое НИЧЕГО в виду и не имеет.

МБХ практически бесспорен в описании ментального и всяких иных убожеств нынешних либералов, не способных ни разговаривать с народом на понятном ему языке, ни предложить ему идеи и действия, суть и назначение которых были бы ему доступны.

Однако ж, если взглянуть на противоположный, так сказать, фланг, окидывая взором исторически, веками унавоженное и политое кровью репрессий поле русского авторитаризма, то где же они, где те самые плоды-злаки — идеи, мысли, планы нового русского авторитаризма, кои составили бы собою то, что должно состоять неотъемлемой частью любого авторитаризма? То есть — Систему. А нету их. И, кажется, что поле это уже давно истощилось и проросло одними бессмысленными сорняками.

Ведь как либерализм, в идеале, должен проникать во все поры повседневной, обывательской в хорошем смысле этого слова жизни, должен задавать принципы функционирования экономики, политики, общества и государства, так и авторитаризм, в его идеале, может жить и произрастать по ровно тому же принципу. И никак иначе.

Сам по себе Путин В.В., пусть даже с помощью всей своей администрации, сочувствующими этому делу спецслужбами и всей Государственной думой в придачу, даже если б он того сильно хотел (а я вот лично думаю, что он и не хочет вовсе, что в голове у него в виде идеала — другое), авторитаризмом как системой быть не могут. Как не могут быть системой либерализма десятки и сотни хакамад, немцовых, гайдаров и прочих, исповедующих именно либеральные идеологические принципы.

И в том, и в другом случае нужен ресурс.

О ресурсах либерализма можно спорить практически до бесконечности. О том, к примеру, каков должен быть уровень материального благополучия в обществе, чтобы принципы свободы, терпимости, прозрачности государства и каждого отдельного его чиновника не только не подвергались бы тотальному осмеянию и не служили бы предметом всеобщего презрения, но стали бы основой не только функционирования всех государственных институтов, начиная от суда и кончая очень местным домоуправлением, стали бы основой мышления подавляющего большинства обывателей, осознавших себя не быдлом, но гордыми субъектами права — права, равного для всех.

В этом смысле с авторитаризмом как системой — много проще. Обыватель в своей массе вполне может оставаться и быдлом, однако он должен при этом, не раздумывая и не рассусоливая, почти машинально повиноваться строго определенным правилам (разумеется, одни правила — для собственно быдла, другие — для правящей верхушки, но это уже является частью системы и не подвергается сомнению снизу), чтить — слепо и до обожествления — всех своих данных ему системой правителей. Он должен исповедовать (и следовать ей) авторитарную идеологию, служить винтиком этой системы, притом дисциплинированным.

Окиньте взором окрест — вы, конечно, не видите на горизонте светлых фигур, осененных нимбами идей свободы, но разве вы видите там дисциплинированные винтики? Разве там видно изрядное количество (изрядное для того, чтобы система заработала) людей, способных к дисциплинированному следованию неким заданным сверху правилам? А разве есть вообще некие известные обществу спущенные сверху сами эти правила, описывающие авторитарную систему ценностей хотя бы на уровне «что такое хорошо, а что такое плохо»? Нет таких правил. Вместо них есть вакуум, проще — пустота в головах.

Разве авторитаризм может покоиться на массах, которые тотально «эмигрировали» вон из всякой политики и общественной осмысленности в свой обывательский мирок, который у кого какой. У одних – это просто пиво как явление образа жизни. У других – это просто дурь как оно же, причем в самом широком смысле. У третьих – собственная контркультура интернет-чатов, кислотной тусовки, SMS-философии и разновидностей беспечной групповухи. У четвертых — нечто пересекающееся с российской действительностью разве что на парковке Шереметьева-2. Наконец, есть пятые – те, кто вкалывают от зари до зари, вследствие чего чувствуют себя индивидом, который сам себе хозяин, который много о себе понимает, прежде всего – собственную независимость от ЭТОГО государства, которое, может, этих людей в грош не ставит, но зато и они его – тоже.

Для того чтобы заставить всю эту разномастную публику «ходить строем» и работать винтиками, нужен такой по численности и организованности репрессивный аппарат, которого еще не знала история человечества. Притом это должен быть репрессивный аппарат, оснащенный все же некоей идеей, который во имя этой идеи способен четко и по команде «дать в рыло любому», но не тот, с которым можно «договориться по-хорошему» и который сам является неотъемлемой частью нынешнего насквозь продажного нового русского бардака, предлагая себя по сходной цене налево и направо, ставя в основу своей деятельности не принципы и идеи, но личную (не)приязнь или личную (не)лояльность.

Вот почему, собственно, практически любой популярный артист-юморист, стоит ему только сильно захотеть, нынче может легко стать губернатором. Потому как именно такой «лидер» — некий мастер разговорного жанра — становится сегодня подлинным триумфатором. Он не обладает вообще никакой программой действий или идеологией, он взялся буквально ниоткуда, то есть просто из телевизора, он примечателен лишь тем, что выглядит КАК ВСЕ и мимикрирует под такой же язык общения, как у всех, произнося то, что от него хотят услышать, но что не требует никакого ни умственного, ни физического напряжения. Он — не грузит, не напрягает, все его речи не налагают ровно никаких обязательств на внимающих такому мастеру и голосующих за него. Он, конечно, не либерал, но зато он и не диктатор. Он — господин Никто, электоральное воплощение торжествующего пофигизма.

А пофигизм — он ведь чем хорош: он заранее гарантирован от всякого кризиса. Идеальное государство, об мечту о котором веками разбивали лбы лучшие умы человечества, наконец-то создано.

Автор – шеф-редактор газеты «Известия»