Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«В России сегодня по-прежнему больше возможностей, чем в Европе»

Французский бизнесмен о ведении бизнеса в России и в мире

Владимир Астапкович/РИА «Новости»

Французский инвестор Александр Гарез — о поиске ниш для открытия новых проектов, о том, почему в России интереснее, чем на Западе, и где искать возможности для развития российского бизнеса.

— Вы живете и работаете в России давно. Начинали с небольшого юридического бюро еще в 1990-е. Почему вы остались в чужой стране?

Реклама

— В России всегда интересно было работать, и с каждым новым проектом все интереснее и интереснее. Если серьезно, то, взрослея в 1980-е во Франции, я слышал много разговоров про Советский Союз. Но страна была очень закрытая, и мало кто успел в ней побывать. В начале 1990-х после окончания Сорбонны мне предложили пройти альтернативную службу в посольстве России, и я сразу согласился. Самое важное для меня — тогда и сейчас — это ощущение больших возможностей. В Европе в начале 1990-х казалось, что там все уже сделано, места под солнцем распределены и мало перспектив для будущего развития.

— Как завязывались деловые связи?

— Благодаря образованию и уже имеющемуся опыту я стал получать интересные рабочие предложения. Мне хотелось работать с крупными структурами. За рубежом тогда был совсем другой масштаб — дела о наследстве, о разводе, по-настоящему амбициозных задач было гораздо меньше. А в постсоветской России, если были желание и работоспособность, можно было заниматься чем угодно. Большая часть населения сидела по домам и вообще не понимала, что происходит в стране. Но у тех, кто тогда хотел и мог заниматься бизнесом, были колоссальные возможности. Я получил отличную адвокатскую практику здесь.

— Если сравнивать нынешние условия ведения бизнеса в Европе и современной России — возможности для развития остались?

— На мой взгляд, в России сегодня по-прежнему больше возможностей, чем в Европе. Есть инструменты, позволяющие защищать капитал, а также корпоративное законодательство. Большое преимущество — низкие ставки налога на прибыль. Во Франции, например, далеко не у всех есть возможность платить 50% налог. Это делает мизерный процент населения, большое количество людей в обход законодательства не платят налогов вообще или платят очень низкие налоги. Кроме того, как и в России, занижают выплаты в различные социальные фонды, что также увеличивает налоговую нагрузку.

Самая большая проблема для бизнеса в России сегодня — ограниченный доступ к зарубежному финансированию из-за напряженности во внешней политике. Но все понимают, что это временная ситуация. С другой стороны, это стимулирует предпринимателей развиваться за счет собственных сил. В России зарплаты сотрудников ниже, но и эффективность труда ниже, поэтому необходимо нанимать больше людей, тратить деньги и время на обучение.

— В числе ваших текущих проектов, помимо юридической практики, бизнес в сфере гостеприимства — рестораны, бизнес-клуб. Планируете заняться чем-то еще в России?

— В настоящее время рассматриваю возможность вложения средств в сельское хозяйство. Современные люди страдают от аллергии на некоторые ингредиенты продуктов питания, например глютен. Мы вкладываем средства, для того, чтобы разработать продукты для людей с такими особенностями. Сейчас рассматриваем возможность покупки аграрных активов в России и на территории Украины для работы в направлении производства зерновых культур. Ориентировочно планируем вложить порядка €20 млн на Украине и €50 млн в России.

— Бизнес-клуб — это проект «для души»?

— В России, в отличие от Запада, бизнес-клубы еще не прижились. Но культура нетворкинга — делового общения в неформальной обстановке — уже успешно развивается. Российские бизнесмены, пережившее метаморфозы 1990-х, понемногу перенимают лучшее из европейской культуры. Мы в данном случае стремимся следовать лучшим традициям таких известных клубов, как лондонский Soho House & Co или нью-йоркский Norwood Club. Аналогичные заведения, кстати, действовали в России еще при Екатерине Великой — купеческие клубы и ассамблеи. Получится ли у нас возродить эту традицию — посмотрим. Во всяком случае, пока меня устраивает, как проект развивается. Kelia — не хобби и не благотворительность, скорее — стратегическая инвестиция. Кроме того, я не противопоставляю бизнес и адвокатскую практику: юридическое дело тоже не забыто.

— Вы ведете бизнес в трех странах — Франции, России и на Украине. Смотрите ли в сторону стран СНГ?

— Да, там есть перспективы. В Казахстане рассматриваем возможность участия в нефтегазовом проекте — по добыче углеводородов. Но желающих вкладывать в казахские активы стало меньше в связи с кризисными явлениями в России, а это негативно влияет на бизнес-климат во всем СНГ. С другой стороны, цены на нефть стабилизировались, а в Казахстане мало свободных денег, и можно бороться за очень хорошие месторождения. Преимущественно речь идет о нефти. Такой проект потребует значительных инвестиций. Но у меня в Европе есть партнеры, которые при благоприятных условиях готовы в такой проект вложиться.

— Кредитные средства планируете привлекать?

— Пока все проекты моей компании – сеть кафе-пекарен, ресторан-клуб, гурме-кафе, клуб йоги, интернет-медиа – делаются на собственные деньги, без привлечения банков. Если говорить о нефтегазовом и аграрном направлениях, то я действительно рассматриваю возможность привлечения внешнего финансирования, в том числе западного. На Западе есть много свободных денег, которые инвесторы готовы вкладывать, но либо нет идей, либо ниши заняты.