Белые пятна августа 1991-го


О ленинградской цензуре и ленинградском сопротивлении во время путча

Белые пятна августа 1991-го
Автор: Виктория Волошина

Что происходило в Ленинграде во время августовского путча, вспоминает Виктория Волошина.

В ночь с 18 на 19 августа мы с друзьями возвращались из Вильнюса в Ленинград — ездили на выходные отдохнуть. Утром проводник-литовец, собирая белье, сказал как бы между делом: у вас там, кажется, переворот произошел.

— Какой переворот? У нас в стране?
— У вас в стране, — уточнил проводник, четко обозначив границы.

Горбачева в Литве тогда, мягко говоря, недолюбливали. В ответ на провозглашение выхода Литовской республики из состава СССР в январе 1991-го две советские бронетанковые бригады при поддержке группы «Альфа» попытались вернуть мятежную республику «домой», но ничего не получилось. В ночь с 12 на 13 января при штурме советскими войсками телевизионной башни погибло 13 и пострадало более 140 человек.

Отметины от этих событий мы только что видели своими глазами на здании телестудии в Вильнюсе.

Горбачев позже заявил, что вообще не был в курсе этой военной операции. Ему, конечно, никто не поверил. И все же — какой переворот? Как это вообще может быть?

Напомню тем, кто родился в эпоху интернета, что в 1991 году ни интернета, ни мобильных телефонов еще не было. Узнать что-то можно было только из СМИ. В трамвае, который вез нас с Балтийского вокзала, у водителя было включено радио. Из кабины доносились обрывки сообщений: Горбачев не может выполнять обязанности президента по состоянию здоровья... объявлено чрезвычайное положение... в Ленинграде введен комендантский час...

Все это больше походило на радиоспектакль, чем на реальность.

Не успела я войти домой, как раздался телефонный звонок.

— Слава богу, ты приехала, — отец названивал с раннего утра. — Сиди дома, никуда не выходи. В Ленинград то ли из Москвы, то ли из Пскова идут танки. Горбачева сместили — боятся, что народ на улицы выйдет. Собчак, кажется, тоже уже больше не мэр, и вообще непонятно, где он.

— Откуда знаешь? По телику сплошное «Лебединое озеро» да старые фильмы идут.
— Все знают. Ты меня поняла — сиди дома, не нервируй папу...

Но усидеть дома журналисту, когда происходят такие события, невозможно. Через час я была в редакции газеты «Вечерний Ленинград», где работала тогда корреспондентом. Номер обычно подписывали в печать около 16.00, чтобы после 18.00 отпечатанный тираж уже был в киосках. В августе 1991-го еще был жив Главлит (цензурная организация), без штампа которой типография не имела права печатать тираж.

К тому же восьмым пунктом в постановлении №1 по чрезвычайному положению в СССР ГКЧП значилось: «Установить контроль над средствами массовой информации». А

постановление №2 ГКЧП от 19 августа четко давало понять, работу каких СМИ следует «временно ограничить».

Репрессиям должны были подвергнуться все СМИ, за исключением девяти изданий: «Труда», «Рабочей трибуны», «Известий», «Правды», «Красной Звезды», «Советской России», «Московской правды», «Ленинского знамени», «Сельской жизни» — видимо, редакторы этих газет были точно «свои», надежные.

Судьба же остальных СМИ оставалась более чем туманной. «Возобновление выпуска других изданий будет решаться специально созданным органом ГКЧП СССР», — гласило постановление. Каким органом, когда он будет создан, никто не знал. К тому же 19 августа 1991 года выпало на понедельник. Утренние газеты уже вышли — в них, понятное, ни слова не было про путч (все основные события случились ночью), а про «Вечерку», которая выходила по вечерам, кажется, просто забыли. Во всяком случае, даже кабинет сотрудника Главлита в тот понедельник в Лениздате был пуст.

Редколлегию провели в расширенном составе — все, кто был в редакции в тот момент, набились в кабинет главного редактора «Вечернего Ленинграда» Валентина Майорова.

Могу ошибаться, но, кажется, все тогда были единодушны — в заметке «от редакции» мы должны написать правду о том, что в стране происходит военный переворот.

Помимо постановлений ГКЧП — дать обращение Бориса Ельцина, хронику событий у Белого дома, репортаж с экстренного заседания президиума Ленсовета (законодательного городского собрания), именно он стал штабом ленинградского сопротивления путчу... В общем, собирались осветить события со всех сторон, объективно. Наивные...

Когда номер был сверстан, в типографии, как обычно, потребовали отметку Главлита. Главный редактор дозвонился до цензоров, но там заявили, что они «литуют» номера только в мирное время, а в этот понедельник разрешение должны давать военные. Заместитель главного редактора Евгений Веселов повез номер военному цензору в здание Главного штаба на Дворцовой площади. Там материалы с интересом прочитали (они тоже мало знали о том, что происходит в стране), но сказали, что в таком виде номер, конечно, выпустить не могут. Тогда Веселов задал вопрос, в каком виде «Вечерка» может выйти. «Вот без этого, этого, этого и этого текстов», — сделали отметки цензоры.

В редакции приняли решение: убрать снятые цензурой материалы и абзацы, чтобы номер мог выйти, но не ставить ничего на вычеркнутые места. Так и выпустили номер с «белыми пятнами».

Не пропустили тогда и небольшой текст «от редакции» — но многие из журналистов «Вечерки» скопировали его себе на память: «Мы, журналисты «Вечернего Ленинграда», были, есть и будем с теми, кто не может видеть в происходящем правого переворота. Мы публикуем документы этого переворота, но пусть знают наши читатели, что они, эти документы, вызывают у нас решительный протест!..»

Первая полоса газеты «Вечерний Ленинград» от 19 августа 1991 года
Первая полоса газеты «Вечерний Ленинград» от 19 августа 1991 года

Сразу после выхода этого знаменитого номера с «белыми пятнами» меня в группе журналистов «Вечерки» командировали в Ленсовет — к этому времени на Исаакиевской площади собрались десятки тысяч людей — по радио и телевидению узнать что-либо, кроме все новых постановлений ГКЧП, было невозможно, а в окнах Мариинского дворца (там и сегодня заседает законодательное городское собрание) то и дело выступал кто-то из депутатов, рассказывая о том, что происходит в Москве у Белого дома, что делает Ельцин, где находится мэр города Собчак и другие.

Причем к ночи людей стало заметно больше — многие после работы шли не домой, а сюда. Окрестные жители вскоре по собственной инициативе стали приносить собравшимся на площади бутерброды и чай.

Ближе к вечеру 19 августа сюда же приехал и мэр города Анатолий Собчак. Его выступление на президиуме Ленсовета транслировали на всю площадь. Хорошо, что кому-то хватило предусмотрительности записать его для истории.

«В Москву введено несколько парашютных десантных дивизий, — говорил Собчак. — В каком положении сейчас ситуация в Москве, я сказать не могу. В момент, когда я два часа назад выезжал из Москвы, по главным улицам столицы по направлению к Кремлю, к зданию правительства и Верховного Совета России двигались танки, бронетранспортеры и колонны другой военной техники.

Сегодня в 10 часов утра руководство России — президент Борис Ельцин, председатель Совета министров Иван Силаев и и.о. председателя Верховного Совета России Руслан Хасбулатов подписали Обращение к народам и гражданам России... В нем дается абсолютно точная политическая и законная оценка происходящего. Это авантюристическая попытка группы высокопоставленных функционеров КПСС и государственных деятелей узурпировать власть.

Сегодня перед каждым советским человеком, перед каждым гражданином нашей страны встал вопрос об ответственности за ее будущее.

Сегодня нельзя ни стоять в стороне, ни отмалчиваться. История показывает, что во всех случаях, когда при подобного рода переворотах люди пытались отмалчиваться и делать вид, что это их не касается, они платили за это своей жизнью, жизнью и свободой своих близких, в конечном будущем — и свободой своей страны. Именно так и не иначе обстоят дела...»

В том же выступлении Собчак призвал не выполнять распоряжений «государственных преступников».

Мэр Ленинграда Анатолий Собчак выступает перед собравшимися перед Мариинским дворцом 19 августа 1991 года. Фото: Усманов/РИА «Новости»
Мэр Ленинграда Анатолий Собчак выступает перед собравшимися перед Мариинским дворцом 19 августа 1991 года. Фото: Усманов/РИА «Новости»

Площадь перед Мариинским дворцом не раз взрывалась аплодисментами во время этого выступления, после которого собравшиеся на площади стали из шин и других подручных средств возводить баррикады, чтобы защитить штаб сопротивления и главу этого штаба Собчака.

Никто из тех, кто в эти три августовских дня дежурил на площади, не знал, что в ночь на 21 августа, когда ситуация была наиболее тревожной, Собчак уехал из Ленсовета. Вице-мэр города Вячеслав Щербаков предложил мэру перебраться на Кировский завод, где охрана была понадежнее безоружных питерцев — как все в городе знали, выпускали там не столько мирные тракторы, сколько вполне себе боевые танки.

Как вспоминал потом в интервью после путча сам Собчак, «в ночь на 21 августа, в наиболее критический момент, я несколько часов провел на Кировском заводе. Потому что поступили сведения, что часть подразделений спецназа выехала из своего расположения. Они могли в считаные минуты отключить наши средства связи и овладеть Мариинским дворцом. Тогда, приехав к кировцам, мы провели необходимую работу, чтобы, если понадобится, поднять завод».

Честно говоря, не помню, было ли тогда страшно находиться в Ленсовете, за окнами которого днем и ночью стояли люди. Помню только, что

было абсолютно ясное понимание, что правда на стороне тех, кто собрался в Мариинском дворце и за его стенами.

Слова мэра о том, что нельзя выполнять распоряжения «государственных преступников», были восприняты однозначно. Уже на следующий день «Вечерка» не стала показывать материалы номера военным цензорам, а в типографии не стали требовать штампа Главлита.

В номере, который вышел 20 августа 1991 года, было написано: «Вчера нам, журналистам «Вечернего Ленинграда», не удалось донести до читателей нашу оценку происходящего в стране. Наши слова о перевороте, реакционном путче, наш протест против публикаций документов захватившего власть «советского руководства», обращений Бориса Ельцина к гражданам России и другие неугодные материалы — все это цензурой было выкинуто из газеты. Нам невыносимо больно смотреть на вчерашний номер нашей газеты, первая страница которого изуродована спешно введенной военной цензурой. Уверены, что издевательство над свободной прессой удалось в первый и последний раз».

А в колонке «от редакции» сотрудники «Вечернего Ленинграда» открыто сообщили читателям имена тех, «по чьей вине читатель получил номер изуродованным и с большим опозданием». Это полковник П.П. Лаврук и генерал-майор М.О. Петров.

Вскоре после окончания неудавшегося переворота приказал долго жить Главлит. Вскоре Ленинград сменил имя на Санкт-Петербург, распался СССР...

Демократия и свобода слова, как тогда казалось, стали для многих не просто словами.

Не хочу здесь писать о том, как случилось, что цензура в том или ином виде вернулась сегодня в СМИ, почему многие сегодня опять стремятся в «советский рай», — это долгий непростой разговор, но те три дня я буду помнить всегда. Ощущения единения с людьми, которые не хотят быть больше бессловесным, терпеливым и на все согласным народом, запомнились на всю жизнь и вдохновляют меня до сих пор, несмотря на все социологические опросы про те 86%, которые готовы поддержать любое решение власти: от глупого до незаконного.


«Советский реализм был на самом деле чистым сюрреализмом»


Как уходил СССР и какое наследие нам от него осталось

Во время загрузки произошла ошибка.

Последние герои СССР


25 лет назад в Москве погибли трое противников ГКЧП

Во время загрузки произошла ошибка.

«Я никого из членов ГКЧП не считаю преступниками»


Александр Руцкой, в 1991 году вице-президент Российской Федерации

Во время загрузки произошла ошибка.

«Победа телевизора над холодильником не может быть вечной»


Отсутствие политической воли делает невозможным проведение экономических реформ

Во время загрузки произошла ошибка.

«У нас сегодня скорее вкусовая блажь, нежели идеология»


Культуролог Виталий Куренной о том, какую роль сегодня играет советская культура

Фото: Фото Культура
Во время загрузки произошла ошибка.

«Страна счастливых людей и улыбающихся милиционеров»


Что думают о Советском Союзе те, кто родился после его распада

Фото: Газета.Ru
Во время загрузки произошла ошибка.

«Я думал, Ельцин станет тем бревном, которое пробьет брешь»


Павел Вощанов, публицист. В 1991–1992 годах пресс-секретарь первого президента России Бориса Ельцина

Фото: Ващанов
Во время загрузки произошла ошибка.

«Операция оказалась вскрытием»


Мог ли Советский Союз сохраниться до наших дней

Фото: Газета.Ru
Во время загрузки произошла ошибка.