Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

«Во всем виноват Ельцин»

По делу террориста Нурпаши Кулаева допрошен сапер, работавший в горящем спортзале школы сразу после освобождения заложников. Специалист не исключил, что здание школы могло загореться от выстрелов из гранатометов, огнеметов или танков.

В Верховном суде Северной Осетии во вторник продолжились слушания по делу Нурпаши Кулаева, единственного оставшегося в живых участника захвата школы № 1 в Беслане.

Полковник Андрей Гаглоев во время осады бесланской школы был начальником группы заграждения. То, что в спортзале школы после первых взрывов срочно требовался сапер, он узнал случайно.

— В пятиэтажке находилась группа спецназа, кто-то из них сказал, что нужен сапер. Мы залезли в тренажерный зал. Это было минут через 40 после первых взрывов. Там лежали два раненых спецназовца. В спортзале тела лежали сплошным слоем. Я срезал линию управления (взрывными устройствами. — «Газета.Ru») на шведской стенке, попробовал сделать то же самое на баскетбольном кольце, но огонь со стороны столовой усиливался и пришлось покинуть помещение. Тогда уже начинался пожар. Здание там ветхое, чтобы загорелось деревянное перекрытие, достаточно осколка от гранаты.

— Вы можете описать в точности, как была устроена взрывная цепь? – прозвучал вопрос со стороны обвинения.

— Могу. Но я не хотел бы этого делать, чтобы не учить людей подобным вещам, тем более в присутствии этого человека, – Гаглоев указал на Кулаева. – Могу только сказать, что это была многократно дублированная взрывная цепь. Радиоуправления не было. Я разминировал два самодельных взрывных устройства.

— Что они из себя представляли?

— Это были разрезанные двухлитровые пластиковые бутылки, наполненные взрыввеществом и металлическими элементами.

— Скажите, если стрелять по школе снаружи из РПГ, спортзал мог загореться? – начал задавать вопросы адвокат потерпевших Таймураз Чеджемов.

— Да.

— А из огнеметов?

— Теоретически, да. Но знаете, огнеметами иногда и горящие нефтяные скважины тушат.

— А мог ли загореться зал от осколков танкового снаряда?

— Теоретически, да.

— А были ли заложники во время стрельбы из танков?

— Нет...

— Откуда такая уверенность?

--Уверенность появилась на следующий день, когда при осмотре школы трупов гражданских лиц обнаружено не было.

— То есть, следуя вашей логике, позволительно выстрелить по зданию из танка, а потом убедиться, что заложников там нет?

— Я этими вопросами не занимался, — менее уверенно сказал полковник.

— Скажите, кто должен был предупредить теракт?

— Был бы сохранен Советский Союз, ничего бы не было, — вдруг выпалил полковник. — Это все Ельцин, когда Союз разваливал.

Вдруг со своего места начала говорить Сусанна Дудиева, председатель комитета «Матери Беслана».

— На какие-то вопросы он говорит «не знаю», а на те, что не имеют отношения к делу, отвечает с уверенностью.

— Дудиева, успокойтесь! – крикнул на нее председатель суда Тамерлан Агузаров. – Я вас последний раз предупреждаю.

— Не надо было прокуратуре обрабатывать свидетеля! – закончила Дудиева.
Далее вопросы допрашиваемому задавали потерпевшие.

— За мгновение до первого взрыва и до того, как я потеряла сознание, я слышала нарастающее шипение. Что это могло быть? – спросила потерпевшая Туаева.

— Электровзрывная цепь взрывается без звука. А шипит граната, если прислушаться.

— Откуда стреляли по спортзалу, когда вы вошли туда? – спросила Дудиева.

— Со стороны столовой.

— Но оттуда невозможно стрелять по спортзалу.

— Ну, может, это помещение не было помещением столовой, но с той стороны.

— Но ваши показания легли в основу всей ситуационной экспертизы. Как так можно говорить?

Допрос единственного свидетеля уже был почти закончен, когда неожиданно слово взял Нурпаша Кулаев.

— Меня не надо учить, как надо воевать. Это вас и ваших генералов надо учить, как воевать с женщинами и детьми. Без танков. Если ваш огнемет тушить может, тогда стреляли бы больше, может, потушили бы пожар. А то сказки здесь рассказываете. Меня не надо учить воевать, нас десять лет ваши же учили воевать.