ПЕРВАЯ | НОВОСТИ | ПОЛИТИКА | БИЗНЕС | ФИНАНСЫ | ENGLISH | ОБЩЕСТВО | КУЛЬТУРА | СПОРТ | АВТО | СТИЛЬ | ПОГОДА | АФИША




Проклятие рода Вяземских


Фото из коллекции музея Нижнего Тагила





Текст: Елена Дьякова  Фото из коллекции музея Нижнего Тагила






Ее прозу издает «Gallimard», а роман «Горстка людей» был номинирован на Гонкуровскую премию 1998 года.

Интересно, для современного продвинутого российского читателя фамилия Вяземски (конечно, «из тех») – добавляет ли блеска и обаяния к перечисленному? Нет ответа.


Анна Вяземски Горстка людей. Роман. Пер. с франц. Нины Хотинской. – М.: Текст, 2001. – 237 С.




Весь роман, собственно, об этом. Но ответа нет и там.
Вот сюжет: начало 1990-х, Париж, француженке Мари Белгородски назначает встречу грузный, неуместно семейственный и сентиментальный историк из Москвы. Он привез рукопись – дневник, который вел в 1916–1917 гг., в усадьбе, ее двоюродный дед, земский деятель, бывший секретарь П.А.Столыпина. Записи начинаются с летней идиллии (цветники, рысаки, варенье сорока сортов, скрипка по вечерам). Продолжаются известиями с фронта. После марта 1917 года князь Владимир начинает понимать, что никто из Белгородских из родового имения живым не выйдет...
Действие все время переносится из Костромской губернии в парижский бар. Москвич уверен, что привез изгнанникам родовую скрижаль завета. Но Мари никогда не слышала об авторе дневника, «русская память» давно похоронена семьей.
В юности кто-то принес героине книгу Арагона «Ура, Урал!». Пламенный сюрреалист, друг советского народа, проклинал в революционной поэме «лютого поручика Белгородского» и его потомство до энного колена. Проклятьем Арагона заклейменная, парижская студентка была в восторге... Xто может быть смешней кумачового рыла мировой революции, когда оно не скалится в окно твоего кабинета?
А в старой рукописи длится весна 1917 года. Незримая петля стягивается вокруг усадьбы Байгора. В мае попытка бунта и разгрома имения обходится миром. В августе горят флигеля, бьют в набат, разорены элитные коровники и конюшни. Записи обрываются... Далее протоколы в ксерокопиях и краеведческие разыскания: 15 августа 1917 г. автора дневника подняли на штыки дезертиры.
Кто-то из Белгородских, из их друзей-соседей погибнет в Добровольческой армии, затеряются вдовы с детьми. Кто-то эмигрирует. Знаем все сами, молчи... Книга Вяземски подходит к эпилогу. Зачарованная дневником, героиня едет в Россию 1994 года.
На платформе, где в августе 1917 года лежало изувеченное тело Владимира Белгородского, его внучатую племянницу встречают четыре чиновника, курирующих культурную жизнь района. Ее везут в краеведческий музей, где лежат под стеклом «предметы быта XIX века»: чьи-то иконы, самовар, веер, ювелирные вещицы... Одну из них m-lle Белгородски узнает: такой же медальон она получила от бабушки. А этот, народное достояние, видимо, снят с автора дневника при прискорбном для обеих сторон инциденте 1917 года. С живого или с мертвого, в протоколах не сказано.
В развалинах родовой церкви бродят куры. Усыпальница залита водой. С точки зрения четырех чиновников, потомкам славного рода сам Бог велел принять участие в реставрации храма (и ва-аще российской духовности). В больнице, построенной когда-то Белгородскими, ждет официальный банкет, но Мари ищет руины усадебного дома. Деревенские старики образца 1994 года настроены мрачно и говорят, что никакого имения здесь сроду не было. К вечеру героиня начинает верить им: в чистом поле ни камня, ни дерева...
И только в сумерках, когда в болотце начинают петь жабы (усадьба славилась жабами особой породы: кто-то из Белгородских XIX века выписал их «из-за границы, ящиками» для создания поэтической атмосферы) – «наследница по прямой» узнает заросшие усадебные пруды. И топографию уничтоженного парка, многократно описанного в дневнике, и ракурсы старых фотоснимков...
– Знаменитые жабы Байгоры! Вот кто выжил-то, чертяки! – радуется старый историк-краевед.
Даме задают высокодуховный вопрос: «Вы сюда вернетесь?»
– Нет.
Но ее настигло пламенное проклятие тов. Арагона: в «горстке людей» из предсмертного дневника Владимира Белгородского, в их манере думать и держать осанку сорокалетняя парижанка неожиданно для себя нашла истинную семью. Но семья состоит из теней. И даже вызывать их возможности нет. Ничто не уцелело. Ни столика, ни блюдечка...



Роман Анны Вяземски автобиографичен и документален. Гибель князя Д.Л.Вяземского в Петрограде, в марте 1917 г., описанная в одном из эпизодов книги, часто упоминается историками Февральской революции (молодой офицер, друг А.И.Гучкова, стал одной из первых жертв «великой, бескровной»). Дневник, переосмысленный и воссозданный в «гонкуровском» романе, был опубликован в журнале «Наше наследие» в начале 1990-х.




И поездка автора в родовое имение Лотарево состоялась.
При этом «Горстку людей» лучше пересказывать, чем читать. Но вот ведь как – здесь сама картонность усадебных характеров и уездных пейзажей подчеркивает и проявляет трагические смыслы романа. Русский читатель, худо-бедно напитанный Гончаровым, Лесковым, прозой Ходасевича, «Разговорами беженцев» (1918) С.Н.Булгакова, в принципе понимает, что автор хочет сказать. Читатель владеет своим контекстом, воздухом, прошлым и настоящим, лучше, чем французская писательница, кровная родственница П.А.Вяземского и свойственница Карамзина.
Русский читатель располагает мемуарным, легендарным, архивным материалом тех лет, поражающим, дающим сотни сюжетов (не только пассеистических-ностальгических, ясное делоз).
Но как читатель он проявляет себя довольно вяло.
У нас до сих пор не изданы полностью «Очерки русской смуты» А.И.Деникина – книга поразительно сильная. Почти не замечен сборник «Дети эмиграции» (М.: Аграф, 2000) – свод свидетельств двух с лишним тысяч подростков о Гражданской войне, составленный в начале 1920-х в Праге под руководством философа и богослова В.В.Зеньковского. Блестящую мемуарную книгу Олега Волкова «Погружение во тьму» всего через десять лет после перестроечных клятв и плачей переиздавали с опасениями: разойдется ли пятитысячный тираж?
Плутарх писал: горе врагу, посягнувшему на город, у которого есть свои поэты: он навеки войдет в историю как чудовище, как Минос, посягнувший на Афины. Неужели «город» русских усадеб (в XIX веке, кажется, населенный одними поэтами, из которых наши хрестоматии и состоят) – истреблен и выжжен до такой степени?
Нет ответа.
Но книга Анны Вяземски, по крайней мере, наводит на этот вопрос.

19 МАРТА 22:51




РЕКЛАМА






Версия
для печати



Обсудить
в форуме



Обсудить
в чате



Прочитать
позднее


Отправить
по почте















ПЕРВАЯ | НОВОСТИ | ПОЛИТИКА | БИЗНЕС | ФИНАНСЫ | ENGLISH | ОБЩЕСТВО |



КУЛЬТУРА | СПОРТ | АВТО | СТИЛЬ | ПОГОДА | АФИША | ОТДЫХ | ГОРОД



Rambler's Top 100 SpyLog Top List Counter

© "Газета.Ru". При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Газету.Ru" обязательна.
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации.
Страницы "Техзона", "Жилплощадь", "Отдых", "Матпомощь", "Образование", "Стиль" являются рекламно-коммерческими приложениями к "Газете.Ru"

Обратная связь: напишите нам    По вопросам рекламы: adv@gazeta.ru



Вкус можно развить, если подходить к этому осознанно


Многодетные матери выйдут на пенсию досрочно


Алюминиевые медали Универсиады-2019


Пульс дороги: как НЛО мешают автомобилистам


«Вольное дело» Дерипаски


Как блокчейн изменит будущее


Почему государство поддерживает автопром


Месяц до санкций: что ждет россиян


Конфликт в Керченском проливе: ждать ли новых санкций


Зачем ГАЗу "пока-йоке"


  ПОЛИТИКА
 
 
 В Ингушетию введены войска
 Подводный охотник на женщин
 Политисключенные
 Президент пожертвовал братом
 
  БИЗНЕС
 
 
 Дерипаска не может подойти к «Русснефти»
 На фронтах войны форматов
 Microsoft сыграет, недорого возьмет
 У ТНК-ВР украли буквы
 
  ФИНАНСЫ
 
 
 Не успел потратить – в тюрьму
 Стабильные рынки уронили доллар
 Сгоревшие вклады сгорели совсем
 Мировой нанофинансовый центр
 
  ОБЩЕСТВО
 
 
 Пичугин ушел на пожизненное
 Эстония повторила фашистскую диверсию
 Бытовая драка с высоким начальством
 Смертельная вакцина парализовала Британию
 
  КОММЕНТАРИИ
 
 
 Пыль модернизации
 Фильтр для кремлевского «базара»
 Расстрел репутации
 Таджик с метлой, румын с лопатой
 
  ПАРК КУЛЬТУРЫ


 Маленький злой человек
 Архипелаг невезения
 Голландцы вернули картины Геринга
 Тайная жизнь писателей

  СПОРТ
 
 
 
 
 
 
 
  АВТОМОБИЛИ
 
 
 Испанская "Панда"
 Якиманские задворки
 Новая буква для BMW
 Рокада огородами
 

РЕКЛАМА