Галицкий: «Разведчики работают дедовскими способами»

М.Ц. Добрый день. Это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня в гостях в студии «Газеты.Ru» действительный член Академии военных наук, доктор юридических наук, профессор, капитан I ранга Владимир Прохорович Галицкий. Здравствуйте.

В.Г. Добрый день.

М.Ц. Тема этой недели, одна из самых спорных и оставивших много вопросов, — поимка американского шпиона в Москве. Собственно, очень много комментариев разных и оценок того, что произошло. В основном, наблюдатели-обыватели оценивают это с какой-то насмешкой: какие-то парики, компас. И трудно поверить в серьезность вообще этого шпиона, этой операции. Как на ваш взгляд, как эксперта, было на самом деле?

В.Г. Ну, на самом деле этот факт соответствует действительности. Здесь ничего придуманного, комедийного нет. Это обычная, так скажем, работа разведчика, или работа разведки, и ее сотрудников, гласных, негласных — не имеет значения. Поэтому в условиях развития техники, и притом специальной техники, цифровой, и так далее, конечно, затрудняется и работа разведок с людьми. Ну, мы все знаем, никаких секретов нет, что спецслужбы работают с людьми, прежде всего. И в этих условиях, в условиях компьютеризации, в условиях, как раньше говорили, технической революции, здесь, наверное, электронно-цифровой революции, нанотехнологий, конечно, очень сложно становится работать, очень сложно строить, планировать, организовывать свою работу. Ну, например, в данном случае по встрече с источником информации. Поэтому, конечно, вынуждены применять старые дедовские методы.

М.Ц. То есть, это не то чтобы отдельный разведчик-неудачник, который нарядился в парики и взял компас, а это действительно современная разведка все еще пользуется такими методами?

В.Г. Да, это, так скажем, я бы сказал, служебная профессиональная необходимость. Ну, давайте так, вот если у вас возникли сомнения, вы хотите проконтролировать своего друга. Сейчас это делается очень запросто. И если он будет иметь при себе мобильный телефон, вы просто вживую будете видеть, где он, по каким улицам перемещается, где остановился, и так далее. То есть, это обычный человек может сделать. Представьте себе, что он идет на задание, выполнять задание, встретиться ему надо с человеком, и он взял с собой мобильный телефон. Что будет? Маршрут его станет известным.

М.Ц. Ну, хорошо, я понимаю, проще отследить, если есть лишняя электроника, то эта электроника может работать против разведчика, если я вас правильно поняла.

В.Г. Конечно.

М.Ц. Ну, а вот эти какие-то бутафорские парики, это что такое? Мне кажется, это больше привлекает внимание, потому что человек выглядит странно и неестественно в толпе.

В.Г. Мария, зачем Владимир Ильич Ленин одевал парик и менял внешность, когда ему надо было уехать из Петербурга? Почему? Потому что за ним следили. И если бы он не изменил свою внешность, его бы отловили, он в никакой бы шалаш не попал, и мы бы с вами не знали его прекрасной работы, написанной в этом шалаше.

М.Ц. Нет, я не спрашиваю вас, зачем разведчик меняет внешность. Мне почему-то кажется, что те парики, во всяком случае по тем кадрам, которые были представлены и обнародованы, они выглядят какими-то недостаточно убедительными. То есть, это не выглядит, как действительно человек, используя современные технологии, изменил внешность. Это какая-то бутафория.

В.Г. Вы обратили внимание, как он был одет?

М.Ц. Он был одет вполне повседневно.

В.Г. Просто, повседневно, как обычный человек. Я бы даже сказал, не среднего достатка. Правильно?

М.Ц. Да.

В.Г. Естественно. И парик, то есть, прическа там, все, она должна соответствовать именно вот этому, так скажем, внешнему виду. Вот и все. В этом нет ничего страшного. Наоборот.

М.Ц. Хорошо. Тогда главный вопрос и главный упрек к этому разведчику, как к человеку, провалившему задание: зачем он распечатал полностью инструкцию для человека, которого он вербует, включая суммы гонораров, которые он собирается платить? Это же вот это самая настоящая улика.

В.Г. Ну, что я хочу сказать по этому поводу. Да, конечно, с профессиональной точки зрения, им были допущены определенные, ну, так скажем, промахи, которые в конечном итоге его изобличили. То есть, это вещественные доказательства, на основании которых российские спецслужбы предъявили ему соответствующие претензии. И, конечно, российским спецслужбам здорово повезло, что он, ну, наверное, расслабился где-то, наверное, посчитал, что Америка — это есть Америка, и мы можем делать в России все, что мы хочем, и как, и нам за это ничего не будет. Я думаю, так. Почему — потому что, в общем-то, если по-серьезному, то такие вещи профессионал, разведчик, который идет на встречу с источником информации, ну, так скажем, будущим, или настоящим, не имеет значения, он, конечно, не должен допускать. Он должен был сделать все для того, чтобы, ну, так скажем, вещественных доказательств было минимум, или вообще их не было. Ну, встретился с человеком, ну, мало ли о чем поговорил, — и все, понимаете, докажи, как доказать. А здесь уже налицо доказательства. Это, конечно, я считаю, что он допустил оплошность. Ну, к нашей радости.

М.Ц. С другой стороны. Переходим к нашим спецслужбам. Их тоже упрекают. Упрекают в том, что они не раскрыли замысел, они не узнали, какую информацию хотел получать этот разведчики. То есть, они не вошли с ним в доверительные отношения, не дали себя завербовать, чтобы узнать замысел американских спецслужб. Как вам кажется, нужно было это сделать, или нет?

В.Г. Вы знаете, в некоторых ситуациях это все прогнозируется, в результате анализа, или предположений. В данном случае, насколько мне это известно из открытых источников информации, здесь, ну, так скажем, можно было достаточно легко просчитать, чего он хочет, какую информацию он хочет. Поэтому продолжать какую-то с ним игру, узнавать какие-то планы и прочее, я считаю, не было целесообразно. С одной стороны. А с другой стороны, как раз вот тот случай, когда наша контрразведка, что является ее основной задачей, это не допустить преступления, предотвратить преступление. Потому что если бы это было допущено, то где гарантия, что можно было бы всю последующую ситуацию контролировать таким образом, чтобы исключить утечку информации, и так далее, и тому подобное. Где гарантия? Такой гарантии не было, и нет. Поэтому, мне кажется, что решение было принято правильным, своевременным. И, видите, эффект налицо, то есть, конкретный результат.

М.Ц. Хорошо. Но мы недостаточно… У нас в стране не очень часто разоблачают американских шпионов, во всяком случае, в прессе об этом пишут не каждый день, мягко говоря. А есть какое-то представление у спецслужб, каковы вообще масштабы разведывательной деятельности, например, в России со стороны Америки?

В.Г. Американские спецслужбы всегда, и при Советской власти, и без Советской власти, они всегда вели широкомасштабную глубокую разведывательную деятельность на нашей территории, и вообще против нашего государства, не только на нашей территории, а вне нашего государства, используя другие возможности. Но в отношении и против нашего государства. Почему. Потому что Россия — это такое государство, которое не может оставляться без тщательного внимания разведывательных служб ведущих государств мира. Не может. Почему — потому что, как бы то ни было, как бы нас ни называли, как бы нас ни хаяли, но мы остаемся в военном отношении, в экономическом отношении, политическом отношении у России достаточно большой потенциал. Я не хочу сказать про возможности, это разные вещи, возможности сегодня такие, завтра другие, и так далее. Я говорю о потенциале. Потенциал огромный, и вы видите, что мы достаточно быстро восстанавливаемся. Даже после вот этих всех разворовываний в Министерстве обороны, к сожалению, но вы видите воочию, что нам показывает Президент, и что нам показывает наша оборонная промышленность. Мы достаточно быстро делаем то, что нам нужно. И эти вещи, это вооружение — оно достаточно эффективно. И противник, естественно, опасается такого государства. То, что мы особенно не раскачиваемся, если надо, мы делаем это быстро.

М.Ц. Но это же такое взаимное недоверие? Если я правильно понимаю, мы тоже следим за Америкой. И наши спецслужбы работают в их стране точно так же.

В.Г. Мария, дело в том, что пока существуют государства, будут существовать интересы у каждого из этих государств. И эти интересы не всегда совпадают с интересами соседнего государства. Даже если они не находятся в каком-то конфликтном отношении, или тем более в вооруженном или в другом противоборстве. Все равно они интересуются: а как ведет себя это государство, какие планы, какие намерения, и так далее, и тому подобное. Поэтому, конечно, они интересуются нами, мы интересуемся Америкой. Было бы смешным говорить о том, что Россия, как государство мирового значения, ему безразлично все, что делается в Америке и какие, так сказать, намерения вынашивает руководство США в отношении России. Это было бы смешно.

М.Ц. Собственно, мой следующий вопрос, это в продолжение вашего ответа. Высказывались опасения, что поимка американского шпиона в Москве может осложнить российско-американские отношения, которые сейчас не на лучшей стадии. Так же было предположение, что мы раскрыли шпиона — это один из вариантов ответа на «акт Магнитского» в США. Вот что касается большой политики и этой ситуации, как-то это может сказаться, или нет?

В.Г. Товарищи, во-первых, по моему мнению, мало того, я убежден, что это абсолютно не скажется. Почему. Во-первых, опыт, прошлый опыт других государств, в том числе и нашего государства, я имею в виду Советского Союза и России, он показывает то, что разведка ведется, и политика идет своим курсом, а разведывательная деятельность идет своим курсом. Ну, прокололись — поймали. Конечно, обидно, конечно, стыдно. Ну, и что? Неужели из-за того, что плохо сработало какое-то разведывательное подразделение и, так скажем, поймали-разоблачили, Америка будет менять курс в отношении России? И причем здесь этот «список Магнитского»? Мы все знаем, что «список Магнитского» — это, так скажем, укус комара, все это дело надумано, и в конечном итоге от этого откажутся, оно не будет работать. Как Вэника этот не работал. Что он, работал, Вэника закон? Не работал.

М.Ц. Вы хотите сказать, что это все равно формальные реверансы.

В.Г. Вы понимаете, есть вещи стратегического, глобального значения. И нынешнее руководство Соединенных Штатов Америки не пойдет из-за какого-то разоблаченного разведчика на конфронтацию. Я уверяю вас. То же самое, если они бы разоблачили нашего разведчика, мы что, из-за этого бы, так сказать, объявляли бы войну? Вы вспомните, как в Англии, там чуть ли не 14 человек было разоблачено, по-моему, еще при Ельцине. Ну, это было предательство, понятно. Ну, и что? Что, у нас отношения с Англией испортились?

М.Ц. Собственно, и в самой Америке у нас тоже же была большая группа разоблачена. И не одна.

В.Г. Естественно. Вы понимаете, что мы все должны осознать, что в мире существуют вещи, которые должны делаться всегда. Как вы всегда утром встаете и должны умыться, ну, так сказать, личный туалет произвести, затем покушать, хорошо или плохо — это уже зависит от ваших возможностей, затем идти на работу, или на отдых, и так далее. То есть, есть обязательные вещи. В данном случае, спецслужбы всегда делали, делают и будут делать свою работу. Независимо, какие конъюнктурные взаимоотношения между государствами.

М.Ц. Хорошо. Спасибо вам большое. Это был «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. В гостях в студии «Газеты.Ru» был Владимир Галицкий. До свидания.