Невеселые места

Abrp722 29.04.2011, 12:17
Wikipedia

В Польше Освенцим называют Аушвиц. Когда на краковском автовокзале я попросил у водителя автобуса два билета до Аушвица, он спокойно и по-деловому спросил: «Вам в один конец или в оба?» Мне стало не по себе как никогда в жизни. Севшим голосом я пробормотал: «В оба».

Собственно, в Кракове мы очутились именно для того, чтобы попасть в Аушвиц. Там побывал мой знакомый, и я вдруг почувствовал, что тоже должен посмотреть на лагерь смерти своими глазами. Не очень понятно, почему, но должен. Вдобавок в последние годы мне попадалось множество сообщений о возрождении еврейства в Европе. Особенно часто упоминались фестивали еврейской культуры в Кракове. Попасть на фестиваль не получалось никак. Ну есть же там что-то кроме фестиваля, подумали мы, и решили начать с Кракова. После Кракова мы запланировали встречу в Будапеште с нашими друзьями, а после Будапешта — Вену.

В Варшаву летели через Амстердам. Я как всегда запутался в часовых поясах и только в Амстердаме понял, что нам придется провести здесь целых семь часов.

День только начинался, и мы решили поехать в город. Как всегда что-то не получалось в билетных автоматах, как всегда нам помогла какая-то добрая самаритянка из местных. Через минут двадцать уже выходили из вокзала в самом центре города, а еще через несколько минут погрузились на катер для прогулки по амстердамским каналам. Каналы оказались красивыми и чистыми, такими же — обжитые суденышки на приколе вдоль них. Здания — все в различимых архитектурных стилях, ухоженные, старые и солидные. Видно, что строились не на один день.

Народ на берегу праздновал жизнь. После катера мы присоединились к толпам хипповатой молодежи, поели и побродили по сувенирным лавочкам. Все знают, что Амстердам — столица наркотиков и секса. А я теперь даже знаю почему. Существование там так невыносимо благополучно и скучно, что ему обязательно нужно придать хоть немного остроты. Иначе не выжить.

С этими мыслями мы сели в поезд, потом в самолет и вскоре приземлились в Варшаве.

До поезда на Краков у нас было примерно два часа, поэтому решили сэкономить и добраться до вокзала автобусом номер 175. Влезли в «кишку», которую я не видел с советских времен, и поехали по Варшаве. Из окна автобуса Варшава напоминала большой унылый грязноватый советский город, Харьков, например, или Свердловск. Спохватились, что у нас нет билетов, стали искать помощи у пассажиров. Молодая пара снизошла до нас. Объяснили, что надо купить талоны на остановке и закомпостировать. Еще объяснили, что все киоски уже закрыты, и отвернулись.

В Риме в такой же ситуации мы очутились в центре маленького водоворота. Нам предлагали билеты, показывали на пальцах сумму потенциального штрафа, спрашивали нашу остановку и на пальцах же показывали количество остановок до нее. Когда решили выйти на остановку раньше, нас не выпускали. В Варшаве мы для окружающих просто не существовали. Сделали скидку на северный темперамент, плюнули и доехали так. Весь путь до вокзала занял 15 минут.

Дома знатоки советовали мне ехать в Краков вторым классом. Кассир не стала даже слушать и выписала первый с местами, то есть вдвое дороже.

Спасибо ей. Теперь, проехав в первом, я даже вообразить не могу, каким был второй. А в первом было обшарпанное купе с оторванными ручками, безнадежно и давно сломанный вонючий, грязный туалет без воды и бумаги, дребезжащие незакрывающиеся окна. Независимо от класса поезд подали на посадку с опозданием на два часа. Объявления были только на польском, мы их не понимали и малость перенервничали. Я думаю, что перенервничали и наши попутчики. Иначе с чего бы им быть такими угрюмыми? За три часа они не проявили друг к другу ни малейшего интереса и даже не улыбнулись. Я спросил у одного из них, сколько будет стоить такси до нашей гостиницы. Он посмотрел на карту и ответил: «Да что здесь ехать, тут пешком можно дойти». И отвернулся.

Когда прибыли в Краков, было уже около часа ночи. Таксист услышал адрес улица Шпитальна 4 и запросил 20 злотых. Через две минуты мы были на месте. Таксист получил деньги, открыл багажник и отвернулся.

В крохотной гостинице, заказанной по интернету, как и было оговорено, нас ожидали. Симпатичная девушка первым делом сняла оплату с кредитной карты за все три дня. После этого симпатичный молодой человек помог моей спутнице дотащить чемодан на высоченный третий этаж. Помочь мне он не предложил. После недолгого размышления я решил, что это комплимент. Комната оказалась небольшой, но с четырехметровым потолком и огромным окном. Душ и туалет сияли чистотой и новизной. Приняли душ, открыли окно. За окном была августовская европейская ночь, сухая и прохладная.

«Настоящая жизнь это жизнь без кондиционера!» — сказала моя спутница и собралась провалиться в сон. Но не тут-то было.

За окном громко разговаривали и смеялись молодые люди явно в хорошем настроении. Выглянули из окна. В доме напротив оказался ночной клуб «Министерство». Публика приходила и уходила, разговаривала и пела. Ничего плохого, ни глухих ударов кулаков, ни женских криков, но каждый звук, многократно отражаясь от стен домов на старинной узкой улице, как бы усиливался и влетал прямо в наше окно. Закрыли окно — стало душно. Так и не спали до трех утра, пока «Министерство» не закрылось. Меня особенно обидело то, что я выбрал эту гостиницу за особенную тишину, о которой прочитал на сайте tripadvisor.

Путешествия замечательны непрерывным притоком новых впечатлений.

Из-за этого любые неприятные моменты мгновенно забываются и каждый день начинается с чистой страницы. Мы рано проснулись, плотно позавтракали, договорились, что нас переселят в тихий номер и вышли в город. Город был чисто вымыт и почти безлюден. Прошли полтора квартала и очутились на центральной площади Рынок Главный, так что насчет места tripadvisor не обманул. Потом по Гродской за полчаса добрались до Вавеля, резиденции польских королей. Полюбовались снаружи красными кирпичными башнями и стенами, увитыми вековым плющом, вошли внутрь. Купола соборов соперничали разнообразием красок с клумбами, где-то внизу серебром сверкала Висла. Лепота.

Строго следуя путеводителю, купили билеты на все экскурсии в музеи, спустились в подземелье к огнедышащему дракону, поднялись наверх. Народу прибавилось, но это не раздражало. Пошли в королевские покои, потом в частные покои, потом в сокровищницу и оружейную. Экскурсовод нам попалась разумная и приятная, не засыпала нас датами и дурацкими легендами, больше напирала на искусство и быт. Если окажетесь в Вавеле, обратите особое внимание на резные головы на потолке одного из залов и фламандские шпалеры. А вообще там много интересного: мебель, картины, оружие. Нам понравилось. Вам понравится тоже.

После музеев поклонились праху трех великих польских поэтов — Адама Мицкевича, Юлиуша Словацкого и Циприана Норвида, которые похоронены в кафедральном костеле, и почувствовали, что основательно проголодались. Дома все знатоки советовали питаться в Кракове только «У Бабци Малины». В конце концов мы ее нашли и не пожалели. Заказать было нелегко (там говорят только на польском), но как-то справились. Еда действительно оказалась замечательно вкусной, недорогой, и ее было много. Только успели вернуться домой и выяснить, что никуда нас не переселили, как хлынул проливной дождь, под который так хорошо спится.

Еще не стемнело, а дождь уже окончился. Мы переместились на Рынок Главный, обосновались в одном из открытых кафе, плотно упакованных по периметру площади, заказали не то пиво, не то кофе, не то мороженое и стали наблюдать за нехитрыми радостями краковского высокого сезона. Лошади возили счастливых пассажиров в якобы старинных каретах, под памятником играл оркестр, сувениры продавались в длинной галерее со странным названием Сукеница. Люди на площади выглядели счастливыми и были даже похожи друг на друга как члены одной большой семьи. Ни одного китайца, ни одного индуса, ни одного африканца и даже ни одной женщины в хиджабе. Мне почему-то подумалось, что любой из вышеперечисленных был бы здесь явно не к месту...

А тем временем снова пошел дождь. Мы добежали до гостиницы, закрыли окно, помолились, чтобы дождь не выпускал гостей «Министерства» на улицу, и провалились в сон.

Утром нас ожидала хорошая новость — переселяют. За минуту собрали вещи, свалили их в кладовой и помчались на автовокзал, который находится сразу за железнодорожным, в десяти минутах ходьбы от гостиницы. Еще через пять минут уже ехали на Аушвиц в большом комфортабельном автобусе. За окном накрапывал дождик, мелькали давно забытые картины украинской природы. Правда, городки были почище, деревни позажиточнее и еще вместо редких приземистых церквей встречались частые высокие костелы.

Через часа полтора прибыли. Купили экскурсию, прошли через ворота с печально известной надписью «Arbeit macht frei» и оказались в месте, очень напоминавшем элитный пионерский лагерь: добротные кирпичные корпуса, аккуратные аллеи, чистота и порядок. Благостную картину немного нарушали только колючая проволока, знаки «HALT» да вышка на плацу, где вполне бы могли проходить пионерские линейки.

А вот трубы крематория смотрелись вполне органично. Их можно было принять за трубы котельной.

Прошли по баракам, которые теперь превращены в музей. Здесь — гора из двухсот тысяч зубных щеток, там — из ста тысяч очков. Здесь — схема уничтожения людей в газовых камерах, там — техническая ткань из человеческих волос. А вот и сам крематорий, весь технологический процесс налицо. Оторопь, конечно, берет, муторно становится, даже лихорадит малость, но все равно понимаешь, что ты в музее и ничего с тобой не случится.

Вышли из Аушвица, сели в автбус и поехали в другой, менее известный лагерь, Биркенау.

Если Аушвиц можно назвать лабораторией, то Биркенау был огромным заводом. Именно здесь ушли в небытие полтора миллиона евреев из шести. И здесь нет музейных залов. Что сохранилось, то и есть: несколько бараков на 1000 человек каждый, железнодорожная ветка, по которой приходили эшелоны, развалины крематориев. На обратном пути мы поднялись на башню главной сторожевой вышки. Я увидел перед собой бесконечную плоскую поверхность с пятнами пожухлой травы. Вокруг меня, насколько хватало глаз, торчали кирпичные трубы несуществующих бараков. По трубе на барак. Они располагались в неестественно строгой последовательности, как бы в узлах невидимой решетки, разделившей мир на бесконечное число прямоугольников.

В голове забрезжила мысль, что я это уже видел или об этом читал. И сразу вспомнил филиал загробного мира, куда однажды попал пелевинский Петр Пустота, ведомый бароном Юнгерном. А теперь вот подобный филиал передо мной. Только вместо костров здесь трубы и нет у меня провожатого, поэтому приходится обо всем догадываться самому. И вдруг я понял тех людей, которые не верят в Холокост и в сталинский террор. Действительно, трудно поверить в существование ада на Земле, пока не увидишь его сам. Еще понял, зачем сюда приехал я — чтобы открыть простую вещь: не дай загнать себя в стадо и не верь пастухам, иначе окажешься на бойне.

Назад в Краков мы почему-то ехали долго. И этого времени как раз хватило на возвращение в обычный мир.

В этом мире мы освоили нашу новую тихую комнату окнами во двор, пообедали «У Бабци Малины», побродили по городу и даже пошли на концерт классической музыки в костеле Святого Петра. Пусть музыканты не блистали исполнительским мастерством, но Шопен и Моцарт действительно принесли в наши души столь необходимый им мир, как бы высокопарно это ни звучало.

Утром следующего дня было не по-августовски холодно, но зато прекратился дождик. Поэтому решили идти в Казимерж пешком. Согласно путеводителю, до Второй мировой войны Казимерж был еврейским районом, там сохранилось несколько исторических синагог и снимались сцены из фильма «Список Шиндлера». Впервые мы удалились от ухоженного центра и оказались на тоже старых, но нетуристских улицах. Судя по виду, жизнь здесь медленно возрождалась после какой-то катастрофы. Отреставрирован был примерно один дом из трех. Остальные поражали глаз грязными стенами, отвалившимися деталями когда-то красивых фасадов, невероятно замусоренными внутренними двориками. Через минут сорок дошли до Казимержа, увидели, что ближайшая синагога — Темпель, и направились туда.

Если честно, я не рассчитывал увидеть в Казимерже много евреев, но уже через несколько секунд услышал за спиной английскую речь с такой силы израильским акцентом, что ошибиться было невозможно. Я обернулся, протер глаза и обернулся снова. За нами, гремя подкованными ботинками по брусчатке, шагали израильские военные. Человек двести. Сначала я решил, что это десант, но признаков грядущего боя не наблюдалось.

Так во главе колонны мы и дошагали до Темпеля.

Внутри синагога оказалась достаточно большой, чтобы вместить всех израильтян. Генерал начал толкать зажигательную речь на непонятном мне иврите. Я вышел наружу и увидел божественно красивую израильтянку в форме, которая цепким взглядом провожала каждого прохожего. Спросил, что здесь происходит. Оказалось, что трижды в год израильские полицейские приезжают сюда, чтобы прикоснуться, так сказать, к корням и истокам. Мероприятие официальное, никакой самодеятельности. Израильтянка подозрительно осмотрела меня, и я поспешил ретироваться, тем более что в поле зрения появилась моя спутница.

Немного побродили и нашли синагогу Исаака. Заплатили за вход и получили возможность увидеть оскверненные стены с прекрасными некогда узорами, зияющую дыру в месте, где должны храниться свитки Торы. Даже ступени, ведущие туда, оказались варварски уничтоженными. Откуда-то прямо из стены появился молодой хасид. Немного поговорили. Хасид на жизнь не жаловался и был полон надежд, что скоро храм отремонтируется и наполнится верующими. Мы сказали «омейн». и хасид убежал по своим хасидским делам.

Старая синагога оказалась музеем с дорогими билетами. Вход в синагогу Рему тоже был платным.

На площади мелькнули вывески на еврейском. Подошла экскурсия и мы подслушали, что именно здесь и снимали «Список Шиндлера». Вывески остались с того времени. Больше никаких еврейских следов нам найти не удалось. Они должны были остаться в названиях улиц, в мемориальных табличках, в орнаментах кирпичной кладки, в литых чугунных оградах… Но их не было. И только старое кладбище, которое сохранилось каким-то чудом, могло засвидетельствовать, что евреи жили в Казимерже с 15 века и перед войной их было здесь 64 тысячи. Чудны дела твои, Господи, думал я. Поляки превратили еврейскую историю и культуру в ходовой товар. Они бойко им торгуют, но, похоже, только в специально отведенных для этого местах. Хотя, конечно, я мог что-то не так понять или просто ошибаться.

Мы неспеша вернулись в центр. Тут уже вовсю развернулся блошиный рынок, где мы с удовольствием потолкались. Я не купил ничего, а моя спутница купила старое украшение из бисера у дамы со следами былой красоты. Причем обе остались очень довольны ценой, что, согласитесь, бывает нечасто. А когда стало темно, пешком дошли до вокзала и сели в спальный вагон трансъевропейского экспресса. В таком купе мне еще ездить не приходилось. Оно было скорее похоже на гостиничный номер: две удобные широкие лежанки, умывальник, шкаф, посуда. Проводник посоветовал нам держать дверь на цепочке и ни в коем случае не открывать окно. Так мы и поступили.