Гидросамолет летит над Индийским океаном. Я смотрю на океан через маленькое забрызганное окошко, похожее на экран старенького 14-дюймового телевизора, такое же выпуклое и со скругленными краями.

В нижней части экрана – клепаная обшивка водной лыжи. В верхней – размытое изображение пропеллера. Внизу – кольца коралловых островов. Они похожи на плевки, медуз и дырки в скатерти, будто кто-то прижигал сигаретой море.

***
На Мальдивах действует запрет на провоз алкоголя. Как и на наркотики, порнографию и антиисламскую литературу. В салоне мужики скотчем приматывают к лодыжкам пол-литровые фляжки с виски. Скотч предусмотрительно захвачен из дома. Бывалые путешественники. Мы же с Леной просто переливаем литр виски в пластиковые бутылочки из-под айс-ти. Делаем их неполными, будто отпито. И идем через таможню. Тетка в платке-хиджабе за экраном просвечивающей установки беседует с подругой. Мы пронесли обе бутылочки.

***
О гармонии в эпоху глобализации. В Домодедово милиция особо тщательно досматривает тетку с хрестоматийной внешностью шахидки – платок-хиджаб, мрачный вид. На Мальдивской таможне типичная шахидка (платок-хиджаб, мрачный вид) досматривает нас. Справедливо.

***
По небу летают летучие мыши с мордами карликовых пинчеров, к тому же рыжие. Много. Целые стаи. Лена говорит, что это летучие лисицы и что они очень клевые. Может быть. Когда эта массовка из «Дракулы» расправляет у меня над головой перепончатые крылья, я очень сильно надеюсь, что они не сосут кровь у заснувших на пляже отпускников.

***
Все-таки стая летучих мышей, кружащая в полдень над плавящимся от солнца пляжем, – довольно странная картина. Такое впечатление, что попал в Юрский период, где в небе безраздельно господствуют ящеры. Кстати, птиц здесь почему-то совсем нет.

***
Здесь всего несколько сотен километров до экватора, примерно как от Москвы до Серпухова. За экватором – южное полушарие. Все, что я о нем знаю, это то, что вместо Большой медведицы и Полярной звезды должен быть Южный крест.

Смотрю на небо. Звезды огромные, и их слишком много. Они слишком низко. Некоторые слишком яркие. Так не бывает. Они жирные и ленивые, как майские жуки, сбиваются в стаи, рассредоточиваются по небу причудливыми узорами и гадят на темноту белой молочной дымкой – наверное, это Млечный путь. Не знаю. У меня дома его не видно.

***
Ночью в море что-то светится. Это «что-то» волны выбрасывают на берег, оно разгорается, стремительно увеличиваясь в размере, и тут же гаснет. Я гоняюсь в ночном прибое за этими светлячками, пытаясь схватить и разглядеть их до того, как закончится их светлячковая жизнь. Но мне достается лишь мокрый холодный песок.

***
По песку прополз сухопутный краб, на нем раковина – дом, который он сам нашел и приспособил для своего крохотного нелепого тельца. Плохо, когда нет собственного жилья. Приходится выкручиваться.

***
По стенам бегают гекконы, в море плавают стаи диковинных рыб, на деревьях вниз головой висят летающие собаки, воздух пахнет дезодорантом «Тропический». Я офигел и иду спать.

Еще раз, покороче: крабы ползали, гекконы лазали, собаки летали, воздух пах дезодорантом «Тропический». Я офигел, допил виски и пошел спать.

День второй

Насколько хватает глаз – вокруг пустой пляж и пустое море. Только вдалеке у буйка над поверхностью воды торчит полтора десятка дыхательных трубок и столько же задниц. Трубки яркие и разноцветные. Задницы тоже. Будто пассажирский корабль потерял мешок бытового мусора, и волны прибили его содержимое к берегу.

Это немецкие туристы.

Как и положено обитателям кораллов, они держатся стайками. Сейчас у них изучение рыб – под руководством инструктора они разглядывают наиболее нелепые образцы. Уверен, рыбы, собравшиеся пестрым амфитеатром вокруг немцев, заняты тем же.

***
Рыбы плавают вокруг такими плотными стаями, они настолько ленивы и демонстративно безразличны, что невольно в душу закрадываются сомнения. Почему они меня не боятся? За кого они меня принимают? А они точно не хищные?

Поднимаюсь на поверхность и прикидываю расстояние до берега. До берега далеко. Становится неуютно. Опускаюсь под воду – в лобовую атаку на меня идет какое-то чмо с бивнеобразным выростом на башке. Судорожно отбиваюсь от грядущей близости.

Задумано как хук справа, но получается скорее «Сворачивай, сворачивай на фиг, тебе говорят».

Чмо с наростом лениво шевелит хвостом, отплывает в сторону и с укоризной смотрит мне в глаза. У нее подозрительно знакомое для рыбы лицо. Интересно, если бы у меня нервы были покрепче, она бы так и ткнулась своим рогом в стекло маски?

Из темно-синей пустоты поднимаются какие-то тени. Огромные и ленивые, как подводные лодки перед отправкой на металлолом. Говорят, тут еще и рифовые акулы есть. Ну вас на фиг. Я поплыл к берегу.

День третий

Рано утром раскинувшиеся цепью безмолвные девушки в сари очищают наши декоративные джунгли от упавших листьев. Девушки безмолвны и трудноотличимы от неживой природы. Почему-то на ум приходят камбоджийские партизаны, в утреннем тумане вырастающие перед Чарли Шином в фильме «Взвод». Или семья грибников в Подмосковье, с обреченным безмолвием ковыряющих палочками листву. И те и другие сосредоточены на своей миссии.

Через несколько минут тени девушек тают в джунглях, и единственным доказательством их существования остаются следы метелок на песке. Словно контрольно-следовая полоса на границе между сном и пробуждением.

***
Четверо парней идут по пляжу. Их задача собрать мусор, который ночью выбросило море, чтобы, когда я выйду на пляж, ничто не оскорбляло мой взгляд. Интересно, а чем вызвано такое разделение труда? Девушкам лес, а юношам пляж. Фрейдизм какой-то.

***
У очень толстой женщины сквозь парео просвечивает резинка трусов, на которой написано «Sport». Интересно, насколько были циничны мысли производителя, когда, создавая женские трусы 56 размера, он решил написать на их резинке «Sport»?

***
Лена говорит, что подружилась с одной рыбой. Рыба черная и смешная, плавает вокруг и только чуть лениво виляет хвостом, когда Лена пытается дотронуться до нее. Дотронуться не получается, но и рыбка не уходит.

***
Ночью мы сидим на крыльце и приканчиваем последнюю бутылочку из-под айс-ти с контрабандным виски. И тут начинается дождь. Сначала это просто еще один звук, подмешанный к ритмичному шуму волн и крикам ночных птиц. Но через несколько минут с пальмовых листьев над нашим навесом к земле протягиваются переливающиеся серебром нити, а шорох воды в листве перерастает в гул.

Спасаться от дождя к нам под навес приходят ящерицы.

Они прилипают к потолку, замирают на стенах и оттуда рассматривают нас. Сначала мы соревнуемся, кто насчитает больше, а когда игра «найди ящерицу» надоедает, пытаемся дотронуться до хвоста какой-нибудь их них. Ящерицы с недоумением смотрят на нас, а затем разочарованно покидают наше убежище. Дождь заканчивается.

День четвертый

Интересно, а где живет обслуживающий персонал? Когда они нужны – их предостаточно, когда нет – обнаружить их присутствие не так-то просто. Надо будет исследовать остров, чтобы обнаружить, где они прячутся. Не повредит и пара бочек напалма. Проклятые партизаны.

***
Герой «Пляжа» Ричард сходил с ума под цитаты из фильма «Взвод». Я вспоминаю в основном «Пляж», а «Взвод» совсем чуть-чуть. Я же не псих.

***
Владельцам нашего острова принадлежат еще три – поменьше. Они их специально держат пустыми, чтобы отправлять туда желающих испытать на себе экзотику уединения на куске коралла размером с футбольное поле, занесенного песком и заросшего аутентичной растительностью.

Когда мы приходим записываться на ресепшен, симпатичная девка из местных закатывает глаза и игриво произносит «Ооооо! Robinson Picnic», будто обращается не к нам, а к съемочной группе немецкой порностудии.

Когда мы возвращаемся обратно, я ее понимаю. Действительно, а что еще делать на этом острове? Когда она спрашивает нас, как нам понравилось, я отвечаю: «Das is fantastishen».

***
Девка за стойкой спрашивает у англичан, как им понравилось.
– Fine thanks, – сдержанно отвечает парень.
Фиг их поймешь, эту чопорную нацию. Или, может, они и правда там рыб смотрели.

***
Из живности на острове есть два черных петуха. Наверное, это фазаны или что-то в этом роде. Скорее всего, их сюда специально завезли создавать иллюзию фауны. Летать петухи не умеют и вряд ли вывелись тут путем эволюции из какой-нибудь ракушки.

Все свободное время они проводят около нас: носятся по зарослям, дерутся и клянчат еду.

Сначала для приличия осторожничают. А когда мы идем в море, один из них подбирается к нашему столику и ворует с него бутерброд. Второй в это время ждет его за кустом. Отчаянный народ эти петухи.

***
Как положено Робинзону, пошел исследовать остров. Вглубь далеко пробиться не удалось, только метров на тридцать, где джунгли расчищены, видимо, сборщиками кокосов. Гроздья орехов висят под кронами изогнувшихся пальм. Еще больше их валяется на земле. Некоторые вполне товарного вида, внутри плещется молоко. Забираю один, попробуем вскрыть в номере. В мини-баре есть ром – чем не коктейль?

***
Решил обойти остров кругом. Через полсотни шагов был атакован чайками. Оценил идею «Птиц» Хичкока. То ли у них здесь гнезда, то ли они мстят нам за то, что мы кормим петухов, а не их. Нашел палку. Дальше мое путешествие по острову напоминает крестный ход – я с хоругвью над головой и рой птиц надо мной.

***
У самой границы кораллового рифа мы видим огромную черепаху. Она лежит на дне, в метре от поверхности, и не обращает на нас никакого внимания.

– Я ее первой заметила. Слышишь – я! – говорит Лена, всплыв и сорвав маску. – Не забудь!

Чтобы не забыть – вот, я записал.

***
На три маленьких острова ежедневно, круглый год молчаливые мальдивцы завозят похотливые парочки. Интересно, а когда они потом бухают в своих грязных деревенских кабаках, они обсуждают всякие мерзости о тупых, жирных, ни на что не годных белых туристах? Я бы на их месте – обязательно.

***
На ужине мы все-таки спрашиваем у нашего официанта, где живет обслуживающий персонал. Он показывает куда-то рукой. Оказывается, здесь, на острове. Его смена начинается в 6 утра. Заканчивается в 11 ночи.

– Конечно, он может отоспаться днем – между ланчем и ужином, – говорит Лена. – Но все-таки должна же быть и какая-то личная жизнь.

***
Ночь. Я сижу в деревянном кресле на крыльце своего домика и печатаю вот это. Мимо меня деловито пробегает краб. Я кидаю в него кусочком сникерса. Краб останавливается. Недолет. Я повторяю попытку. Куски сникерса ложатся все ближе. Краб замер. Наконец я попадаю. Он не двигается. Я тоже. Через несколько минут он подхватывается и уносится в темноту. А мог бы поесть.

***
Верная примета: бутылочки из мини-бара закончились – пора спать.

День пятый

До этого с массажем стоп у меня были связаны две вещи – диалог из «Криминального чтива» и рассказ «Рефлексотерапия» Чака Паланика.

Первый создавал вокруг массажа стоп ауру таинственности. Как следует из диалога Винсента Вега и Джулуса, Антуан Рокаморо, он же Тони Пей-до-упора, за это и поплатился: «Его выкинули из окна собственной квартиры. Парень пролетел четыре этажа, пробил стеклянную крышу оранжереи, и теперь у него проблемы с речью». «Какой позор», – заключает Вега.

У Паланика массаж стоп убивает. Рефлексотерапия – обоюдоострый меч. Когда в местном SPA девушка цвета кожуры кокоса опускается передо мной на колени, омывает ноги какой-то ароматической дрянью, а затем проходится пальцами по тем самым точкам, я понимаю, что это все правда. А у меня в отношении рефлексотерапии появилась и третья связанная с нею вещь.

***
Занимаюсь резьбой по кокосу – пытаюсь вскрыть его с помощью перочинного ножа. Кокос мы украли с острова Робинзона. Хотя смешно, конечно, говорить «украли», когда они там на каждом дереве гроздьями и на земле их гниющие остатки.

Внутри кокоса булькает жидкость – кокосовое молоко.

Скорее всего, оно прокисло, но это меня не останавливает. Я с трудом пробираюсь сквозь верхний слой кожуры, одеревенелой мякоти и похожих на паклю волокон. Добираюсь до ядра. Пробую лезвие ножа, штопор, еще одно лезвие. Затем долго бью кокос об угол бетонной ступеньки. Ящерицы замерли и смотрят на меня с недоумением. За несколько минут я прошел десятки тысяч лет эволюции. Только в обратную сторону.

***
В темной листве что-то блестит. Поворачиваешь голову – пропадает. Это звезда. Сквозь миллиарды километров космоса и несколько метров кроны дикой акации она направила свой луч прямо на меня. Наверное, у меня на лбу горит точка ее лазерного прицела.

***
В двух 50-граммовых бутылочках «Бифитора» из мини-бара разный уровень жидкости. В одной нормальный, в другой подозрительно маленький. Уважаю чуваков. Они умудряются тырить алкоголь даже из запечатанных бутылок. Хотим оставить бутылку «Бифитора» с маргинально низким уровнем спиртного до завтра, чтобы поскандалить. Но после того, как прикончили виски, ром и водку, допиваем и ее.

День шестой

Наутро немки из соседнего бунгало спрашивают, что это я крушил ночью. Они опасались, не сломаю ли я дом.

***
Мимо, выстроившись в линейку, словно железнодорожный состав, проплывают рыбы-флейты. Длинные, острые, отливающие серебром. Что-то их беспокоит, и, вильнув всем телом, они разворачивают свою колонну. Теперь их острые, как дротики, морды нацелены прямо на меня. Дурацкая, наверное, смерть – быть нашпигованным рыбами-флейтами.

***
Почему-то в большинстве рыб мне видятся пираньи. Слышал, что еще есть рыба-хирург с острым, как скальпель, плавником. Которая из них?

***
Синдром москвича на отдыхе. Странное чувство. Полторы недели ничего не делать и постоянно ощущать острую нехватку времени.

***
Плавать с маской в кораллах можно часами. Чтобы не сгорела спина, лучше это делать в футболке. Через несколько дней, пропитавшись морской солью, ее ткань становится похожей на брезент, а сама она – на робу пожарника. Рано утром я стираю футболку в раковине. Когда раковина наполняется водой, по домику разливается запах моря.

***
Утренний отлив здорово сбивает с толку. Океан уходит, оставляя над кораллами тонюсенький – всего несколько десятков сантиметров – слой воды. Налево по пляжу есть «проход» – полоска занесенного песком дна. На глубину можно безопасно выбираться здесь, а можно и рискнуть. Иногда я все же пользуюсь этой возможностью. Мое правое бедро ободрано, палец на руке взрезан словно бритвой.

***
Замечаю, что когда проплываю над кустом коралла, втягиваю живот и прикрываюсь рукой не хуже футболиста перед штрафным ударом. Глупо. Все равно главная зона риска – ноги.

***
Каждая рыба на кого-то похожа. Вот – кокетливая девица, вот - отличник с первой парты, вот – военный. Но в большинстве своем у всех у них удивленный и немного лоховатый вид.

***
Все-таки плавать одному жутковато. Особенно там, на границе кораллового рифа, где остров отвесной стеной уходит в синюю печальную глубину.

Я уже знаю, что через определенное время беспрерывного рысканья под водой появляется чувство страха. Думаю, у него химическая природа. Нехватка кислорода или что-то в этом роде.

Достаточно встать на подходящий коралловый островок, снять маску и взглянуть на залитый солнцем берег, как страх тут же проходит. Но есть и другой вариант. По дну к болтающемуся далеко в море бую проложена веревка. Я нахожу ее. Как ни странно, но вид предмета, созданного людьми и заброшенного в этот первобытный мир, этот кусок мусора, осколок цивилизации действует на меня успокаивающе. Не прерывая заплыва, следую вдоль веревки к берегу.

День седьмой

«Ужасный ураган угрожает деревне» (© х/ф «Корабельные новости»). Ночью была буря. Ветер дул с такой силой, что, казалось, вырвет деревья. Волны бесились в нескольких метрах от нашего домика, а я вспоминал цунами в Индонезии. Такой островок, как наш, просто не имеет шансов. Двести на шестьсот метров. Плоский, как блин.

Я вспоминаю, как какой-то мужик рассказывал, что спасся, забравшись на крышу своего бунгало.

Прикидываю, как можно залезть на крышу нашего. Кажется, без лестницы никак. Но в страхах нет пользы. Засыпаем под удары ветра в наши огромные окна.

Рано утром у персонала аврал. Все мобилизованы на уборку внепланово упавших листьев. Ими засыпаны все тропинки и наши декоративные джунгли. Ужасные последствия урагана.

***
Скручивая голову очередной бутылочке из мини-бара, снова уронил под стол пробку. Пол, на котором стоят стол и кресла, засыпан декоративным белым песком. Когда мы съедем, здесь можно будет открывать алюминиевый прииск.

***
Пошли играть в большой теннис. Через 30 минут начался жуткий дождь. Убежали с корта и спрятались под деревьями. Почему-то чувствую себя довольно неловко, прячась от тропического ливня в джунглях с ракеткой в руках. Все равно что пойти за грибами с клюшкой для гольфа.

День восьмой

Англичанин за соседним столиком похож на Гонзу из «Маппет-шоу». Каждый раз он выходит к столу в какой-нибудь футболке клуба «Ливерпуль». Наверное, у него их целый чемодан. За завтраком это белая футболка, за обедом красная. Футболки не лоховские, а со всеми полагающимися атрибутами.

Вечером, когда он выходит на ужин, на нем обычная рубашка.
– Кончились, – говорю я Лене.
Утром следующего дня на нем очередная футболка «Ливерпуля». Скромнее, но с неизменным грифоном. Постирал грязные или из дома прислали? И что интересно, девушка с ним совершенно ничего не имеет против.

***
Такая вот альтернатива. Можно пропустить завтрак, но выспаться, можно не выспаться, но позавтракать. Когда пересиливает голод, мы говорим, что победили глисты. Когда сон – муха Це-Це, известная также как «сонная муха». Наши глисты и мухи Це-Це постоянно борются друг с другом. Мои глисты побеждают со счетом 5:3. У Лены, кажется, ведет все-таки муха.

День десятый

Вдоль всей тропинки, как почетный караул, расставлены девушки с метелками. Они сметают листву. У каждой свой участок тропинки. Метров за десять до меня они отступают в джунгли и замирают. Интересно, это дань почтению или способ отлынивать от работы?

***
В коктейль-баре вечером пожилая немка, похожая на потерявшую иголки новогоднюю елку, с визгом давит подушкой ящерку, забравшуюся на спинку ее кресла. Официант-мальдивец смотрит на это с осуждением. Это его остров, его ящерка, его паучки и мухи. Руки прочь от них, грязная немецкая сука.

***

Преследование гигантской черепахи длится уже полчаса. Мы в буквальном смысле сели ей на хвост. Я топтался на отмели, переодевая ласты и опустив голову под воду, чтобы посмотреть, что там, под ногами, и увидел черепаху.

Мы приклеились к ней намертво.

Каждые несколько минут черепаха всплывала на поверхность глотнуть воздуха. В остальное время она лениво перебирала ластами, зависая над самым дном, как летающая тарелка, и скребя своим птичьим клювом кораллы. Каждый раз, когда черепаха всплывала на поверхность, Лена издавала вопль, а затем кричала, не вынимая загубник: «ТЫ ВИДЕЛ, КАКАЯ ОНА КЛЕВАЯ?!» Получалось что-то вроде «Ы уиэ ааа ыа оаа?!»

Вскоре Лена начала копировать черепаху. Крен влево, правая ласта, крен вправо, всплытие. Лена утверждала, что она подружилась с черепахой и та сама подплывала к ней из любопытства. Лена даже пыталась скормить ей кусочек ласты. Интересно, а зафиксированы случаи нападения гигантских черепах на невооруженных ныряльщиков?

***
В кусте кораллов, похожем на заспиртованный мозг, прячется маленькая рыбка. Она залезла в одну из извилин и торчит из нее, как карандаш в стакане с канцелярскими принадлежностями.

***
Сегодня наш последний день на острове. Мальчик, который убирает наш дом, спрашивает, как нам здесь понравилось.
– Парадайз, правда? – говорит он.

Он так говорит, потому что это часть корпоративной легенды или он правда считает это место раем?

Он два раза в день убирает десяток домиков, вычищает их от песка, меняет белье, на котором черте чем занимаются постояльцы. Его рабочий день начинается рано утром, а заканчивается после 11 вечера, когда он уходит на свою половину острова, где находятся домики обслуживающего персонала. Он правда считает это раем?

***
Если ночью зайти за мой домик, то можно услышать, как в той части острова, где живет обслуживающий персонал, слышны смех и гортанное пение. Интересно, какого белого, жирного, заносчивого туриста варят они в своем большом котле этой ночью? По крайней мере, если из постояльцев кто-то пропадет, я буду знать, где искать его кости.

***
Книги, которые мы купили для чтения на пляже, промокли от капель морской воды, засыпаны песком и растрепаны ветром. Когда зимой мы будем брать их с полки, то будем находить между страниц песчинки, а соленые пятнышки будут пахнуть солнцем и океаном.

День одиннадцатый, отъезд

Перед отъездом Лена приходит на завтрак, благоухая парфюмом. Официант делает ей комплимент.

– Back to civilization, – говорю я.
После паузы официант вежливо улыбается и уходит на кухню.
– Вот, обидел человека. Получается, что если у нас цивилизация, у них тут тогда что?
– А у них тут Парадайз.

***
Дерево сломано бурей. Половина ствола – пористая губка, сердцевина – волокнистая масса вроде пакли. И никаких древесных колец.

***
Встаю на три часа раньше обычного, чтобы поплавать перед отъездом. Еще нет шести. Выйдя на берег, понимаю, что никогда не видел настоящего отлива. Кораллы, над которыми мы плавали, показались над поверхностью, голубая лагуна с песчаным дном съежилась, а песчаный пляж, наоборот, неимоверно вырос в ширину.

В лагуне воды только по колено. Все равно опускаюсь в воду, делаю вид, что плыву.

Холодно. Солнце встает за островом, и пока его от меня загораживают деревья. Наверное, достаточно. Пора в душ. Еще нужно уложить последние вещи и успеть на завтрак.

На завтраке никого нет. Слишком рано.

Прощаемся с Мохаммедом. Официанты уже смотрят на нас, как на чужих. Теперь мы для них бывшие клиенты. Мне грустно, совершенно не хочется уезжать. Говорю об этом Мохаммеду. Он отвечает, что «hope to see me next time». Отвечаю, что «me too».

***
В гидросамолет садимся последними. Странно, но свободными оказываются именно те два места, на которых мы летели сюда. Это очень хорошие места – у иллюминаторов. Но их почему-то никто не занял. Присматриваюсь и обнаруживаю, что все расселись ровно так, как и в прошлый раз, словно план рассадки выжгли у них на ладонях.

Странное, конечно, государство эти Мальдивы.

Собственно, и государства-то никакого нет. Все равно, что вывести в Химкинское водохранилище флотилию плотов и объявить их республикой. Все, что у мальдивцев есть, – рассыпанные по Индийскому океану крохотные, словно крупа, островки. Настолько крохотные, что трудно даже представить. Это не Кипр, не Сицилия и даже не Мальта. Это поднявшиеся из воды хоккейные и волейбольные площадки, самая большая из которых – футбольное поле – стала их столицей.

Наш гидросамолет привез группу белых туристов. Их немного и, кажется, они хорошо знакомы.

Туристы грузятся в элегантный быстроходный катер. Когда мы взлетаем, то снова видим его. Он подходит к острову с непропорционально длинной, фантастически красивой песчаной косой и единственным домиком среди заросшей зеленью центральной части.

Я вижу, как на песчаную косу накатываются волны, как они уходят обратно и как песок постоянно меняет цвет с глянцевого на матовый. Иногда волнам удается преодолеть это препятствие и захлестнуть ее водой. Мне ужасно хочется оказаться на этой косе, пройтись по ней от острова к самой ее оконечности, сесть там и смотреть на океан. Я завидую этим иностранцам.

Если у нас куда-то надо отправиться, мы останавливаем на улице машину. Здесь единственное средство сообщения кроме катеров – гидросамолеты.

Забавно было бы, если бы пилот обернулся бы в салон и сказал, мол, все в порядке, только надо тут одного чувака подбросить в Мале. И сев на воду, поднял бы с воды чувака, который там голосовал. Шутки шутками, но когда садимся в аэропорту Мале, видим целую эскадрилью гидросамолетов, на которых написано «Taxi».

Из гидросамолета нас пересаживают в маленький автобус, и он везет нас уже к настоящим самолетам. За нами следует грузовичок с багажом. Вдруг наша процессия останавливается перед опущенным шлагбаумом. Мы видим, как на посадку идет самолет. Когда на железнодорожном переезде машины под шлагбаумом ждут проходящий поезд, это я понимаю, но ждать под шлагбаумом проходящий самолет…

На острове так мало места, что его не хватило даже для объездной дороги. Наш путь к терминалу лежит прямо через взлетную полосу.

В рассказе Джека Лондона «Любовь к жизни» спасенный от голодной смерти герой приобрел фобию – он постоянно запасал еду. Он выносил ее с обеда, воровал, выпрашивал и выменивал у экипажа корабля, который его спас. Когда мы входим в дьюти-фри, то диагностируем у себя похожую фобию: никак не можем оторваться от полок со спиртным. После 8 долларов за 50 грамм виски литровая бутылка за 14,5 кажется миражом.

Домодедово. Много соотечественников. «Такси недорого», люди с баулами, летящие местными рейсами.

Экспресс до Павелецкого, еще больше соотечественников. Метро, толпа соотечественников. Наш дом. Во дворике пьяницы, из окна истерика. Тетка хлещет по щекам мужа, он ревет, как бык. Она плачет.

Лена разбирает вещи. Я иду в магазин. Десяток яиц, сосиски. Что еще взять? Что-нибудь вкусного. Какое-то говно. Разогреваем заморозку, я режу салат. Выпиваем бутылку водки. Открываем ром. Дома холодно. Люська трется о ноги, а потом сворачивается клубком у нас на постели.

Утром я просыпаюсь в восемь. В память о нашем острове. На столе стоит недопитая бутылка рома. Скоро она закончится, загар смоется, мы станем поздно ложиться и поздно вставать. Нас закрутит работа, и уже через несколько дней мы перестанем жить нашим островом. А жаль.

	— 16.02.10 19:52 —
	Мальдивский дневник Гидросамолет летит над Индийским океаном. Я смотрю на океан через маленькое забрызганное окошко, похожее на экран старенького 14-дюймового телевизора, такое же выпуклое и со скругленными краями. http://www.gazeta.ru/travel/2010/02/16_a_3324936.shtml

Мальдивский дневник

Tweet

• ОТПРАВИТЬ:
• Livejournal
• Facebook
• В контакте
• Отправить по почте
• Добавить в избранное
• Распечатать

Livejournal.com

Имя ЖЖ-пользователя	Пароль
Правила использования	Отказ от ответственности

* Для комментирования, пожалуйста, авторизуйтесь

t-visitor-y

МАЛЬДИВЫ

Это действительно райское место. Пришлось побывать два года подряд на острове с отелем "ПАРАДИЗ". Просто сказка. В жизни такого не видели. Сервис ЭКСТР КЛАСС. Природа тоже очень понравилась. Сразу подумал почему-то, как такое можно сделать посреди океана на клочке суши. И почему у нас такое не получается на...

Как
Тема
Комментарий

metro25

(без темы)

Классный рассказ! Похоже на то, что рассказывал мой брат. Он в свадебное путешествие ездил на Мальдивы. Природа ему очень понравилась. Сервис тоже высококлассный. Самый прикол - это жизнь на супер маленьком острове, который можно обойти за 15 минут. Хотя, впрочем, как это на Мальдивах популярно - он пожил на разных островах, да еще успел на...

Как
Тема
Комментарий

parizjanka

(без темы)

Обалденный рассказ! Спасибо! Безумно интересно!

Как
Тема
Комментарий

outlier2010

синдром наблюдателя

Да, стильно. но жизни нет в рассказе. Тоска какая-то сквозит.
Получается что вроде как автор серъезно трахнут жизнью, перемолот, типа Хемингуэй какой-то, н*****а не соображает, что-то пытается записать. Много мелких наблюдений, ящерицы, резинки от трусов, люди из тумана и т.д.

Есть, конечно, простое объяснение - много маленьких бутылочек...

Как
Тема
Комментарий

m1951

Автор не без литературных способностей!

Спасибо за интересные впечатления. Как хорошо, что появляются именно такие зарисовки о путешествиях, а не обычное наше нытье и недовольство всем и вся!
Мои дети дважды были на Мальдивах и я от их фото - в полном восторге. Сам уж староват для подобных...

Как
Тема
Комментарий

Все комментарии (23)...

РАНЕЕ В РУБРИКЕ «СВОИМ ХОДОМ»

	Мой Саратов Мой родной Саратов – это как первая любовь. Не важно, что она давно замужем, у нее двое некрасивых детей и пятна на
	Самое засушливое место С первым днем нового года начинался третий сегмент нашего путешествия по Чили. После ледниковой Патагонии и истуканов острова
	Новый год в Сантьяго Пресытившись истуканами днем раньше, мы решили, что завершим свое знакомство с островом Пасхи по-вулканически, а именно посмотрим